Список чужих жизней

«Было бы колхозом, никогда бы не разорилось», – подумал Платов. Ночь казалась бесконечной, хотя фактически только начиналась. Анна откинула голову, в глазах опять блестели слезы. Но она передумала плакать, помотала головой и стала рыться в карманах.

– Кассета при тебе? – спросил Никита.

– Не знаю, потеряла где-то… – Она продолжала хлопать по карманам.

– В смысле?!! – Ужас накрыл с головой.

– А, нет, вот она. – Анна нащупала пропажу, с хитринкой покосилась на спутника: – Что с тобой?

– Больше так не делай.

 – Он через силу сглотнул, стал обшаривать свои карманы, нашел сигареты, на которые не покусились местные рыцари плаща и кинжала. – На каком языке ты там ругалась?

– Вообще-то иврит… Я не очень в нем сильна, знаю только несколько крепких выражений…

– Понятно, – засмеялся Платов. – Надеешься свалить эту дикую историю на израильский Моссад? В принципе, попытка не пытка. Мы же нигде не оставили «русский след»?

– Ты же не ругался при задержании на русском языке матом? – покосилась на него Анна.

– Кажется, нет… Кстати, что агенту Моссада мешает ругаться на русском языке матом?

– Да, это так. – Анна прыснула, но быстро вновь стала серьезной. – Уму непостижимо, мы с тобой еще и шутим. Предлагаю отдохнуть несколько часов, иначе завтра будем просто никакие. Впереди тяжелый день… если нас не схватят уже на рассвете. Я пересяду. Ты тоже можешь… если хочешь.

Анна вышла из машины, перебралась назад. Никита, смутившись, отправился за ней.

Заднее сиденье было настоящим диваном. Он сидел как дуб, не зная, как себя вести. Анна прижалась к нему – легонько, словно для опоры. Поколебавшись, он обнял ее, поцеловал по-братски в щеку. Она приподняла голову – Никита достал до губ. Губы были сухие, как пустыня.

– Все, хватит. – Она опустила голову. – Не спеши, герой, успеешь еще… Давай поспим, время позднее…

– Да что ты, откуда? Все пошло не так, как планировалось. Лукас знал, кто поможет, я – не знаю.

Он не всегда со мной делился тем, что знал. Могу предложить лишь посольство в Брюсселе – если доберемся. Из посольств, знаешь ли, экстрадиций нет. Хочешь прожить остаток жизни в посольстве? – Анна приподняла голову. – Выращивать цветы в оранжерее, умные книжки читать. Однажды что-нибудь и придумаем…

«Мелочи жизни все это», – думал Платов, закрывая глаза. Сон накатывал волнами. Он обнял молодую женщину, стал проваливаться в сон…