Мне горевать о нем вроде не с руки, раз он, подлец, с моей женой развлекался. Нет, я тебе скажу, благодарности в современной молодежи. Сколько раз я ему помогал, и деньгами, и советом дельным, все забыл, шельмец. Ну да ладно, о покойниках плохо не говорят. Я что звоню-то: о пленках хочу напомнить. Конечно, свои дела ты ловко устраиваешь, тут я ничего возразить не могу. Бац, и уже вдова. И помощь моя не понадобилась. Но уговор все равно в силе остался, по крайней мере в том, что касается фотографий. Муж твой, и то, каким макаром его к себе бог прибрал, – дело твое, а вот мое верни.
И лучше завтра. До обеда. – Тут он отключился, я и словечка не успела сказать в ответ, да и вряд ли бы мои слова произвели на него впечатление.
Я легла, накрылась подушкой и горько зарыдала.
Утром меня разбудил телефонный звонок. Я решила не реагировать на него, потому что ничего хорошего от жизни не ждала. К тому же с некоторых пор об одиночестве я могу только мечтать, значит, есть кому снять трубку и ответить.
Трубку сняла Марья, заглянула ко мне и пробормотала, скрестив ладошки на груди:
– Милиция.
Тяжко вздохнув, я поднялась, ожидая самого худшего. Уж если столько людей намекает, что я сама же и убила мужа, не приходится удивляться, что та же мысль посетит следователя. А если учитывать некоторые обстоятельства, я, надо полагать, в двух шагах от тюрьмы.
В глубоком отчаянии я подошла к телефону. Мужчина вежливо сообщил мне свое имя и должность, а также поставил меня в известность, что мне необходимо явиться по такому-то адресу в 11.
00. Я, в свою очередь, поинтересовалась, зачем мне это, на что получила лаконичный ответ:
– Вчера убили вашего мужа. Вы в курсе?
Конечно, я была в курсе, но сознаваться в этом совсем не спешила, решив для начала подумать, потому ответила:"
"– Боже мой… – И затихла. Милиционер еще что-то спрашивал, но я упорно повторяла: – Боже мой… – Данное восклицание к делу не пришьешь, следовательно, сейчас это самое разумное из всего, что я могу ответить.
Сообразив, что я, точно испорченная пластинка, буду повторять это до бесконечности, грозя тем самым довести человека до нервного срыва, мужчина повторил, в какое время ждет меня, и отключился, а я продолжила стоять с трубкой возле уха и разглядывать стену напротив.
– Чего сказал-то? – с беспокойством спросила Марья, переминаясь с ноги на ногу.
Я отмахнулась и собралась зареветь; тут в холле, где все это происходило, не замедлил появиться дядя Жора.
