– О господи! Ты хоть соображаешь, что говоришь?
– Надо с Олегом поговорить, может, есть какой на примете? Он адвокат, со всякой шпаной, должно быть, знаком.
– Нет, я тебя в сумасшедший дом сдам.
– Хорошо, – сложив руки на груди, возразила она. – А что ты предлагаешь?
Что я могла предложить? Я вздохнула и решила отвлечь ее от пагубных мыслей.
– Давай лучше подумаем, как достать пленки.
– Очень просто. Ты назначаешь супостату свидание, задержишь его на часик, а я тем временем дождусь, когда домработница уйдет из квартиры, и заберу пленки.
– Между прочим, за нами следят. Представь, как обрадуется мой муж, если застукает тебя в своем доме. Чего доброго, еще упекут в тюрьму за грабеж. Нет, идти надо мне.
– Вместе пойдем. Одной опасно. А насчет слежки… будем думать.
«Вот и хорошо, – мысленно порадовалась я, – это немного отвлечет ее от кровавых планов». Марья стала думать, а я засела за работу, но поработать так и не удалось. Зазвонил телефон, и я услышала голос мужа.
– Доносы на меня строчишь? – зашипел он.
– Психушка по тебе плачет.
– А по тебе тюрьма.
– Так вот чего ты добиваешься? Засадить меня хочешь? Никакой развод тебе не нужен, ты надумала избавиться от меня, адвоката наняла, в милицию сбегала… Ну, ладно, посмотрим, кто кого.
– А что делать, если ты меня задумал убить?
– Это я уже слышал. Короче, так. Или ты прекращаешь все это, или я в самом деле тебя убью.
Тут в трубке возник еще один голос, Марья подслушивала по параллельному телефону в кухне, а теперь встряла:
– Смотри, как бы мы тебя сами не замочили.
Думаешь, заговоренный? Уделаем в лучшем виде. Я как раз этот вопрос прорабатываю.
В трубке что-то грохнуло. Подозреваю, муж свалился со стула или на чем он там сидел. Если бы он свернул себе шею ненароком, меня бы это очень устроило. Но нет, не повезло, потому что он вновь обрел дар речи.
– Ты мне что, грозишь?
– Да, – в два голоса ответили мы."
"– И убери своего Гену на «Опеле», – продолжила Марья. – Наши люди его давно засекли. – В трубке опять что-то грохнуло.
Что он там без конца роняет? – Лучше исповедуйся, пока не поздно. Ибо самое страшное для христианина умереть без покаяния, злые бесы будут терзать твою душу…
– Господи, дай мне силы, – с такой мукой, точно бесы его уже терзали, простонал муж и отключился. А я тяжко вздохнула.
Через минуту в комнате появилась Марья, с видом сироты замерла у двери и сказала:
– Извини, я погорячилась. Планы ему наши выболтала. Теперь убрать его будет не просто.
