Главное – вовремя покаяться. Христос сказал: «Будет тебе по вере твоей», – вот я верю, что все как-нибудь обойдется. И ты верь, раз дело-то у нас общее, то есть труп один и тот же. Иначе неразбериха получится и господь будет в недоумении, помогать или нет. Понимаешь, что я имею в виду?
– Понимаю, – кивнула я и начала верить, как советовала Марья.
Утром мы встали поздно. Я бродила по квартире, уговаривая себя сесть за работу, и тут вспомнила, что во вчерашней суматохе так и не отдала конверт с компроматом Олегу.
– Вот черт, – буркнула я.
Марья, конечно, услышала.
– Не сквернословь. И поминать лукавого совершенно ни к чему. Ты только о нем подумаешь, а враг человечий тут как тут. Он нам сейчас особенно некстати. Так что воздержись.
– А кто вчера лукавого поминал? – съязвила я.
– Так ослабла душа в мытарствах, вот бес и попутал. А чего ты вдруг о нем вспомнила?
– Забыла Олегу фотографии отдать.
– Не беда, сегодня отдашь. Дай-ка взглянуть, интересно.
Мне интересно не было, но я все-таки устроилась рядом, и мы стали разглядывать фотографии.
– Ну у него и вкусы, – покачала головой Марья. – Ты только подумай, променять тебя на такую корову. Поди метра два, не меньше. А рожа-то до чего пакостная. А у этой нос длиннее, чем ноги. Не нос, а хобот какой-то.
– Марья, говорить так – грех, – напомнила я, чтобы она не увлекалась. Конечно, вкусы у людей разные, но большинство сочло бы девушек на фото очень даже симпатичными.
– Прелюбодейки, – зло фыркнула Марья, сунула фотографии в конверт и протянула мне.
Я набрала номер рабочего телефона Олега. Он оказался на месте, про фотографии он так и не вспомнил – должно быть, тоже здорово переживал из-за вчерашних событий. Я договорилась, что через полчаса буду у него в офисе, и начала собираться. Разумеется, Марья решила ехать со мной.
Не успели мы покинуть двор, как Марья зашептала, по обыкновению уставившись в заднее стекло:
– За нами какой-то хмырь пристроился. На черном джипе.
И в самом деле, взглянув в зеркало, я увидела «Чероки», очень может быть тот самый, что пасся у нас во дворе.
На светофоре он свернул, но на площади опять появился.
– Гранату бы, – мечтательно протянула Марья.
– Душегубка, – усмехнулась я.
– Чего уж теперь, все равно под статьей. Как жить? – сокрушалась Марья, крестясь на купола церквей по дороге. В старом городе, где мы ехали, их великое множество, и крестилась она практически непрерывно. – Просто не знаешь, что раньше случится: посадят или укокошат, господи прости.
