Имею право, между прочим.
– Ври дальше, – скривилась Марья.
Морячок вроде бы обиделся, но все-таки продолжил:"
"– Иду, значит, я и, решив сократить путь, двинул напрямую, чтоб на аллею выйти. Тихо так, и на душе благостно…
Я невольно нахмурилась: еще одной христианской души я просто не выдержу, но Виктор вновь вернулся к суровой действительности. Тут требуется кое-что пояснить. В северном районе нашего города, который по старинке зовется Слободой (когда-то там действительно была ткацкая слобода), располагался большой парк, разбитый в пятидесятых годах прошлого века.
Задуман он был по принципу московского и даже назывался так же: ВДНХ, с прибавлением «области». Название не прижилось. Парк с самого основания был прозван «полтинником» по неведомой причине. Старожилы утверждают, что были там павильоны, сады, гуляли образцово-показательные свиньи, крупный рогатый скот и гуси прямо-таки невиданных размеров, а также были выставлены на всеобщее обозрение изделия предприятий, которыми славна область. Впрочем, павильоны и сады благополучно дожили до сего времени, но еще лет тридцать назад все достижения куда-то испарились и павильонам нашли другое применение: в одном была библиотека, в другом – отдел милиции, в третьем – спортклуб.
Парк официально назвали Парком культуры и отдыха, но горожане, должно быть, из духа противоречия окрестили его «выставкой», как раз тогда, когда он перестал быть ею. Потом пришли тяжелые времена, и парк захирел, вскоре все павильоны были распроданы частным фирмам. Самым шикарным, но и самым удаленным был как раз тот, что стоял у Лебяжьего пруда.
Там и находился офис Медведева. То, что среди белого дня там пробили человеку голову, в принципе, не удивляло, парк – он и есть парк. С другой стороны, наряды милиции там дежурили постоянно. Это я к тому, как надлежало отнестись к словам Олега. Я подумала и решила: надлежало отнестись с доверием.
– Иду я, значит, – между тем продолжил морячок, – и вдруг слышу: жалобно кто-то стонет. Ну, я заглянул в кусты, хоть и опасался подвоха, но так как по характеру человеколюбив и не могу пройти мимо чужой беды… заглянул, а там вот он лежит, весь в крови и портфелишко к груди прижимает, а в кармане у него как зазвонит, я аж подпрыгнул.
А он стонет еще жалостливее..
– Телефон? – не удержалась Марья.
– Нет, Олег ваш. Ну, я обрадовался, что он живой, с трупом только свяжись, себе дороже… – Тут мы все непроизвольно поморщились. – Вызвал «Скорую», дождался чин-чином и сюда его сопроводил.
