– Ну-ну…
– До свидания, – буркнула я и, кажется, покраснела.
– Скоро увидимся, – пообещал он.
– Чего пристал, зараза? – возмущалась по дороге Марья зловещим шепотом и постоянно оглядывалась.
Мы отправились домой; уже в машине у меня зазвонил мобильный. Прежде чем ответить, я взглянула на экран, номер незнакомый. Я подумала и отозвалась. Мужской голос звучал хрипло, точно человек был простужен.
– Надо встретиться, – незамысловато сообщил он. – Подъезжайте в кафе «Садко» на Никитской, вас будут ждать у входа.
– Э-э… – начала я, теряясь в догадках, а мужчина добавил:
– Через полчаса.
– Чего это? – заволновалась Марья. – Кто это ждет и зачем?
– Он не представился, – ответила я с недоумением.
– Никак нельзя тебе ехать, дураку ясно, укокошат. Что же делается-то, господи? – взмолилась она и приготовилась реветь.
– Не вижу повода для паники, – пожала я плечами, стараясь быть спокойной. – Человек приглашает встретиться в кафе… Вот что, давай поторопимся, не то опоздаем, мне еще надо тебя домой завезти.
Ехать домой Марья наотрез отказалась.
Никакие уговоры на нее не действовали, сошлись на том, что она подождет меня в машине. В кафе я все-таки опоздала, вошла и нервно огляделась. Тут же рядом возник молодой человек.
– Вы Симона? – спросил он скрипуче. Я кивнула, сцепив зубы, потому что с перепугу они клацали так, что за версту, наверно, слышно. – Сюда, пожалуйста.
Голос его хоть и звучал зловеще, но вел себя парень исключительно вежливо, так что ударяться в панику все же не стоило. Он шел впереди, время от времени поглядывая на меня через плечо, словно проверяя, иду ли я следом.
Таким образом мы достигли двери рядом со стойкой бара, парень распахнул ее и кивнул мне. Я вошла, а он закрыл за мной дверь.
Здесь был еще один зал, поменьше, в настоящее время совершенно пустой, не считая мебели: четырех столов с накрахмаленными скатертями и допотопного патефона на комоде возле окна. Я в недоумении огляделась, и тут дверь напротив, замаскированная под стеновую панель, открылась и в зале появился мужчина лет шестидесяти в шелковой рубашке навыпуск и светлых брюках.
Его довольно длинные волосы украшала благородная седина, но более ничего благородного в его облике я не обнаружила: лицо плоское, глаза хитрые, а общее выражение физиономии довольно пакостное.
– Ну, здравствуй, – сказал он с едва уловимой насмешкой и улыбнулся, пододвинул мне стул, сел сам и не торопясь раскурил сигару.
Я смотрела на него в изумлении, знать не зная, что следует ждать от жизни.
