Список приговоренных

Гуров выглянул из кабины и, поблагодарив своих «помощников», протянул им сторублевку:

– На пиво, мужики, возьмите!

Но те, изобразив великодушные жесты, заверили, что помочь хорошему человеку для них было вовсе не в тягость, а, наоборот, большим удовольствием. Уезжая, он продолжал наблюдать за «доброхотами», которые, поглядывая ему вслед, пошли напрямую к тому подъезду, где жил Фариошкин. Это окончательно подтвердило его подозрения в том, что эти двое здесь околачиваются неспроста, и решение вызвать сопровождающих для старика было совершенно обоснованным…

С Вольновым они встретились на бульваре у фонтана, где пару недель назад купалась веселая, хмельная десантура, справлявшая свой праздник.

Лев во всех подробностях рассказал Александру о том, что ему удалось узнать о «благопристойных буржуа» Горюхине и Шукслере. Выслушав Гурова, Вольнов понимающе кивнул. Он пообещал по своим каналам собрать об этих двоих (и не только о них, но и иных господах этого же круга) максимум информации. Заодно решил поставить в известность и свое начальство, которое наверняка заинтересуется их былыми и нынешними «подвигами». Договорившись созвониться, они расстались. Лев с бульвара сразу же отправился в главк – Орлов только что сообщил по телефону о прибытии туда думского старожила.

Разговор состоялся в кабинете Петра. Когда Лев прибыл, знакомый Орлова уже распивал с ним чаи. Вместе с Гуровым к Петру поспешил и Станислав, к этому времени вернувшийся из Измайлова.

Он там разыскал одного своего давнего информатора «по ситуации», но единственное, что смог узнать – в тех краях Скотч никогда не появлялся. В общем и целом, измайловский криминалитет о нем был наслышан, однако Мостюха никоим образом там не «засветился», поэтому информатор мог лишь пообещать, что, как только ему что-то станет известно, он обязательно позвонит.

Знакомый Орлова внешне оказался некоторым подобием сыщика Эркюля Пуаро в исполнении Дэвида Суше.

Крупнотелый и вальяжный, он словно копировал своего кинодвойника. Когда Лев и Стас вошли в кабинет, Орлов, изобразив размашистый жест, с оттенком торжественности представил:

– А вот, Андрей Трофимович, и наши корифеи сыска! Вот Лев Иванович Гуров, а это Станислав Васильевич Крячко.

Опера, обменявшись с гостем рукопожатием, расположились на свободных местах и вопросительно взглянули на Петра.