Список приговоренных

– Ну это совсем другое! Войниченко никогда бы не позволил себе такого хамского отношения к артистам! Мы ехали восемнадцать часов! Пошел дождь, в итоге добрались до места измотанные, голодные, грязные, мокрые, и единственным нашим желанием было вымыться в горячей воде и завалиться в постель! Но даже такой малости мы оказались лишены, потому что этот прохвост поселил нас в какой-то гадюшник на окраине, где не было даже горячей воды! Представляешь себе такое? В цивилизованной Европе найти место без горячей воды – это же еще постараться надо!

– Да уж, действительно! – с удивлением заметил Гуров.

 – Что же это за отель такой?

– Отель! Как выяснилось, это какая-то частная гостиница, которой владеет добропорядочная гей-пара. Так вот, горячая вода у них, разумеется, есть, вот только пользоваться они ею не разрешают и просто перекрывают кран, потому что это слишком дорого! Как тебе такое?

– М-да… – Гуров почесал голову. – Я бы тоже не поверил… А как же ваш продюсер на это реагировал?

– Да его-то как раз все устраивало! Ты что, еще не понял? Он намеренно экономил на нас, находил все что подешевле! Ей-богу, я себя чувствовала какой-то крепостной актрисой! – Мария передернула плечами.

– Но вы подняли вопрос об этом безобразии?

– Еще бы! Высказали ему все, правда, только на следующий день, потому что он сам поехал ночевать куда-то еще, даже не предупредив нас! Мы пытались уехать и поселиться в каком-нибудь приличном месте, за собственные деньги, но нас просто тупо не отпустили! Сказали, что все оформлено документально, и помахали перед носом какой-то бумажкой.

Когда мы попросили об ужине, предложили кофе с какими-то дерьмовыми бутербродами с селедкой. Ты представляешь себе такое сочетание – кофе с селедкой? Я, знаешь ли, не привередлива, к тому же за годы работы в театре привыкла совершенно спокойно питаться бутербродами, да и вообще я не сноб, но это уж слишком!

– А альтернатива была какая-нибудь? – поинтересовался Гуров.

– А как же! Просто селедка, без хлеба! А из напитков – молоко.

Кушать селедку с молоком я сочла еще большим безумием, чем с кофе, поэтому просто выпила чашку молока и пошла спать. Дождь не прекращался, в комнате было сыро и холодно, так называемые «номера» находились в самом низу, в подвальном помещении, теплых одеял не было. Мы проворочались всю ночь, пытаясь уснуть, встали злые и невыспавшиеся. Тут звонит наш драгоценный продюсер и требует, чтобы мы ехали на спектакль.