Извернувшись, как кошка на последних метрах падения, я вошёл в болото ногами вперёд.
Повезло, что оно оказалось мелким, и я погрузился всего лишь по пояс. Ноги глубоко ушли в ил, но меня не засасывало дальше. Высота падения была метра четыре-пять. Вряд ли больше. Иначе позвоночник сложился бы в гармошку. Меня и так хорошо приложило при приземлении. Задрав голову, попробовал найти место, откуда же я упал. Синее небо с редкими облаками. Никаких следов от портала, через который меня сюда забросило. Ничем иным это быть не могло.
Голова немного гудела. То ли после падения, то ли после Большого Взрыва, произошедшего в шаре. Ощущение великого Знания осталось. Жаль, что от самого знания сохранились лишь смутные отголоски и никакой конкретики.
Хорошо, что я босиком, иначе обувь оставил бы в болоте, пока выбирался из трясины. Хотя какая это трясина? Одно название. Мелкое, видать, озеро было, до того как начало заболачиваться. Лес вокруг болота тоже не впечатлял. Низкие и редкие деревца иногда собирались в рощицы, но в основном росли по отдельности.
Хотелось пить. Жижа, плюхающаяся под ногами, отбивала всякое желание её пробовать. Проще потерпеть.
Интересно, в какой стороне люди? То, что они здесь есть, я смутно запомнил. Осталось до них добраться. Извозившись по уши в грязи, я выбрался на твёрдую землю. Огляделся по сторонам. Болотина, куда меня забросило, не имела окон чистой воды. Неужели не могли меня в обычное озеро закинуть? Ладно. Если есть болото, то и нормальный водоём должен найтись.
Всё же не пустыня вокруг. Оставалось надеяться, что не нарвусь на хищников по дороге. Кто тут в лесотундре может водиться? Не помню. В голову лезли лишь волки и злобные тушканчики. Почему-то.
От волков я не убегу и на дерево не залезу. Тонкие они здесь и низкие. Что делать с тушканчиками, тем более непонятно.
— Всякая чушь в голову лезет. — Чертыхнулся я и отправился в путь.
Солнце висело не слишком высоко над уровнем горизонта. Понять, сколько сейчас времени было сложно, потому что неизвестно, на какой широте я очутился.
Решил идти в сторону солнца. На удивление мне не приходилось ойкать на каждом сучке или камешке, попавшемся под ноги. Кожа на стопах у этого тела была, как подмётка у кирзача. Я чувствовал все эти сучки, но никаких неприятных ощущений они мне не доставляли.
Потихоньку грязь на одежде начала подсыхать и отваливаться. Растения, попадающиеся на глаза, ничем не отличались от растущих на Земле. Словно иду по обычной сибирской тайге.
