— Ты сможешь продать этот артефакт? — Я кивнул на пулю в его руках.
— Сейчас? — Толстяк картинно выпучил глаза.
— Не изображай дурачка, командир. Ты себе и так выбрал не самый приятный образ. — Урезонил я его. — Давай говорить по делу.
— Какие функции он выполняет? — Сразу поинтересовался он, следуя моему предложению.
Если б я знал. Находить артефакты могу, а вот взаимодействовать с ними у меня не получается. «Я амагичен!» — Пришла мне мысль в голову. Чтобы человек понял функционал артефакта, он должен быть его хозяином.
Но хозяином можно стать и временным.
— Я передаю этот артефакт тебе во временное пользование на десять минут. — Вслух произнёс я.
Для меня ничего не изменилось, а лицо командира сделалось очень удивлённым.
— Ого! Мощный защитный артефакт! — Сдерживая эмоции, выпалил командир. — Всегда хотел такой купить, но в продаже одно фуфло, спасающее от пощёчин.
— Хочешь, я тебе его подарю насовсем, а ты, честно и без обмана, поможешь мне с реализацией других артефактов.
— Предложил я.
— А давай. — Отвлёкшись от собственных ощущений, согласился командир. — Но помни, ты сам предложил. Если других артефактов не будет, вини самого себя.
— Тридцать процентов от реализации всех последующих артефактов тебе, семьдесят мне. — Выдвинул я условия. Изначально хотел предложить пятьдесят на пятьдесят, но передумал, глядя на его довольную рожу.
— Согласен. — Командир, однако, заставил себя подумать, прежде чем согласился. — Но после того, как закончится ваше, а следовательно и моё, пребывание здесь.
А оно закончится так или иначе.
— Слово даёшь?
— Слово ему. — Сморщился толстяк, будто ему предложили перец пожевать. — Слово я дам, только кому деньги передать, если ты не вернёшься с очередного захода?
— Отдашь на благотворительность. — Отмахнулся я. Смерть у меня в планах не значилась, а если умру, то будет всё равно.
— Я даю тебе своё слово выполнить все ранее прозвучавшие условия. Клянусь в том своей магией! — Став предельно серьёзным, торжественно произнёс командир.
После этих слов я почувствовал лёгкое касание к голове на самом краю восприятия. Во мне зародилась твёрдая уверенность, что командир сделает всё честно и не попытается меня надуть, хотя формулировка данного им слова получилась довольно расплывчатой.
В отличие от меня командир замер и даже перестал дышать. Постепенно его лицо наливалось кровью. Наконец, он шумно выдохнул и отёр рукавом внезапно вспотевшее лицо.
