Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя

Пусть только сунутся, любого уничтожу.

… Продолжение моих попыток помириться, оборачивается против меня.

Вечером приезжаю на смену Майи в кафе. Наталкиваюсь на стену обиды. И довожу ее своими попытками до слез.

В универе Майя общается только с Амелией. Но и та, со мной говорит, как с врагом. Выведать хоть что-то, не выходит. Цветы, сладости, подарки — всё летит в меня, прямо в лицо.

Следующий вечер тоже не собираюсь давать ей забыть обо мне. Пусть злится и ненавидит, но я же вижу, чувствую, знаю… Майя любит меня, я ей нужен, как и она, мне нужна.

С такими решительными мыслями встаю кроссовкой на подоконник второго этажа и подтягиваюсь на руках выше. Звуки издавать не могу, во рту белую розу держу.

Так и стучусь лбом в окно новой комнаты Майи. Проверил по мушке, там она. Лишь бы впустила. Ужасно скучаю по ней.

Майя замечает меня с испугом в глазах, и орет на всю улицу:

— Гордей? Что ты творишь?! Ты меня еще и до инфаркта хочешь довести?!

Окно все же открывает.

Есть! Отличный знак.

Подтягиваюсь на ее подоконник, перекладывая розу в руку.

Мне в лоб упирается знакомый половник. Ну, здрасти.

Руками вошел, а ноги висят за окном.

К такому повороту нас в паркуре не готовили.

— Я увидеться хотел, — говорю и Майе, и половнику, он-то мне ближе приставлен.

— И как? Увидел, что хотел? — она сердито хмурится.

Сложно сказать… Да, почти рассмотреть получилось. У нее распущенные волосы, из одежды: короткие шорты и широкая футболка. Еще грустные глаза и слегка охрипший голос.

— Нет, не увидел, — разглядываю свою девочку. — Хочу снова видеть твою улыбку, как радуешься мне и знать, что простила меня.

— Гордей, ты опять только о своем?! — Майя на крик срывается. — Хочу то, хочу се. С таким упорством ты сможешь многократно еще стать победителем.

— Если ты про спор, то от победы я отказался.

— Вот уж спасибо, честь оказал. Знаешь ли, великий спорщик, ты потерял призы от своей компашки. А я потеряла намного больше. И готова была на все ради тебя и без всяких призов, — в конце ее голос дрогнул.

— Понимаю, любимая, — сглатываю ком в горле, обзывая себя кретином последним. — Я сейчас готов на все, только бы ты простила и опять доверяла мне.

— Эээ! Разогнался парень. Не смешивай одно с другим.

С Майей методы покорения не стали обычными. С возвратом, чувствую, задача будет посложнее.

— Мое прощение не вернет само по себе доверие. Бегать за мной по универу и на окна с розами запрыгивать — мало.