Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя

— Мы вообще тебя знаем мало. Касаткины все служили, ты нет. Наши правила требуют проверить тебя.

— Эх, там проверять и проверять. Совсем зеленый, — дядя Майи машет на меня, как на безнадежного.

— По всем правилам погонять не мешает, — кивает одобрительно ее двоюродный брат.

Ополчились-то чего, я не пойму?

Что я им сделал плохого?

— Может не по всем? — за меня просит мама Майи, видно, что женщина добрая.

Но я уже иду на принцип. Не запугать меня Касаткинской родней.

— Любую проверку пройду на раз плюнуть. Что делать говорите и сами увидите.

Стою и горжусь, бесстрашным, собой. На братьев только шикаю, а то задолбали смешками. Весело им, ты посмотри.

Отец Майи кивает одобрительно.

— Вот такой ответ я и ждал. Молодец, рядовой Гордей Сомов! Завтра в шесть утра жду тебя в нашей военной части. На месяц приступаешь к службе в мой батальон. Там и познакомимся поближе, и проверим заодно.

— Какая служба? — в ужасе вздрагиваю я, — А как же я всё брошу? На целый месяц!

— У тебя каникулы, сын. Там станешь ответственнее, серьезнее.

— Да, тебе пойдет на пользу, — и мама туда же.

Они все сговорились, что ли?

А сестра хоть бы скрывала, что ржет.

Делаю попытку отсрочить немного, хотя бы тем, что надо собраться. И даже в этом успокаивают, мол, не парься. Выдадим тебе все в лучшем виде.

У меня есть моя девочка, она меня точно спасет. Ну это же бред иметь в семье такие правила.

— Майя? Как я туда пойду?

В жизни еще так не терялся, как сейчас под грозным взором ее папаши-прапорщика.

Жду от нее, что поможет, ну или розыгрышем назовет.

Моя девочка обнимает меня за шею и шепчет на ухо:

— Ты можешь пойти туда, как в отель, он называется «Казарма». Это и есть: «цена моего доверия». Если думаешь, что мы много хотим от тебя, а я стою дешевле, то откажись.

Чертыхаясь с пониманием.

— Не получится отказаться, — прижимаю ее крепче к себе, — Мой месяц службы не стоит твоего шанса на прощение. Но только попробуй не навещать!

Ну я же обещал своей чернявой выполнить условие.

Даже под дулом больше не поспорю!

Поворачиваюсь к грозному собранию.

— Завтра буду. — Так и подписываю себе приговор на целый, чтоб меня, месяц.

И тут, как по мановению палочки, многое меняется.

Насупленные лица Касаткиных сразу становятся довольными. Дед меня треплет по плечу, орлом называет. Дядя с тетей Майи обнимают и радуются.