Спорим, будешь моей

Не сводит с меня взгляда.

– Ты ведь понимаешь, почему я так поступила? – выдавливаю шепотом.

Вода громче. Смелее. Живее.

– Нет, не понимаю, – приглушенный жесткий голос Чарушина и вовсе, словно потолок обрушивает.

Шумно вдыхаю. Помимо раздражающей слизистую хлорки и его запах различаю. Наполняясь, задыхаюсь.

– Я бы никогда так не поступил.

– Я бы никогда не уехал у тебя на глазах с другой!

– И уж точно я бы, блядь, никогда тебя не оставил!

Бьет словами, интонациями, посылом. Движение тока по моей воспаленной нервной проводке ускоряется.

И нет ему дела до того, что местами встречаются мелкие повреждения – выпускает с треском искры. Молниями в плоть, импульсами в кровь – замыкает. Коротит с перекатами. Мощно.

– Я не могла иначе, пойми…

– Могла! Мать твою, могла же!

Кричит, выплескивая слишком много эмоций. Больше, чем я способна выдержать. Врываются они в меня. Просачиваясь сквозь стратегически опасные повреждения нервных волокон, проникают в самую суть меня.

В ту часть, к которой даже я открытого доступа не имею. Контролировать возможности нет.

Нет-нет-нет… Цепенею. Проживаю. Глушу.

Зрительно нахожу спасительную точку – чуть выше правого плеча Чарушина. Должно быть, со стороны выгляжу преступно равнодушной, игнорируя его взгляд, но иначе я сейчас не могу.

Удается выровнять дыхание. Законсервировать засбоившую систему за рваными тканями. Только сердце продолжает разбалтывать. Работает, как центрифуга. Не иначе. Колошматит со странной амплитудой, задавая не просто вращения… Выкручивает меня.

Выжимает душу.

– Посмотри на меня! Посмотри, блядь, и ответь мне на один вопрос.

Заранее боюсь этого вопроса. Но пытаюсь не выдавать страх. Кажется, только я и держу в это мгновение наше общее равновесие. Не могу позволить, чтобы Чарушин расшатал то, что так страшно кипит где-то там, глубоко внутри меня.

Смотрю, сохраняя видимое спокойствие.

Больно. Пробивает ведь взглядом в самую сердцевину моей агонии.

На высокой частоте пульсации какие-то ткани атрофируются. Вздыхаю, чувствуя мнимое облегчение.

– Лиза, ты со мной только до свадьбы?

И все. Конец перерыва. Новая вспышка сумасшедших эмоций. Трясет изнутри. Взрывает.

Он стискивает челюсти и, прикрывая веки, в каком-то отрицающем жесте мотает головой.

– Ты, блядь, не собираешься ничего менять, правда?! Не собираешься бороться?

– Я не могу! Не могу! – пытаясь донести свое бессилие, повышаю голос.