Спорим, будешь моей

Не заметила, как юбка задралась, оголяя бедра почти до середины, а теперь оцениваю эту «картинку» визуально и едва не теряю сознание. Крупная смуглая ладонь Чарушина на моей бледной коже вызывает внутри меня волну томительной дрожи. Мне нравится… Нравится вид его длинных пальцев. Нравятся свои ощущения. Нравится его наглость и смелость. Вопреки всему.

Не делая попыток отпихнуть Чарушина и натянуть юбку на колени, направляю взгляд в его сторону.

Его пальцы слегка сжимаются. Я прерывисто вздыхаю.

И думаю… Нет, не просто думаю.

Я хочу, чтобы он ко мне прикасался.

Часто. Много. Непрерывно.

Боже мой… Что будет дальше?

Из тачки Дикарка выбирается только с моей настойчивой помощью… Минут пять стою у открытой пассажирской двери и уговариваю выйти. Но она смущается, испуганно таращится и молотит какую-то дичь. Приходится тупо подхватить на руки и вынести.

Тогда Лиза прижимается и утыкается мне в шею лицом, а у меня сердце на хрен срывается. Летит, как оторванный механизм. Куда? Сам не знаю.

– Я никогда тебя не обижу, – выдаю на ходу, потому что оно как-то само из нутра рвется.

Лиза отстраняется и смотрит мне в лицо. Ничего не говорит, но я вижу, что слышит. Принимает.

Это уже хорошо… Это охрененно!

Улыбаюсь, ибо распирает. Богданова давит что-то робкое в ответ. Засчитано.

На пороге опускаю ее на ноги, чтобы открыть дверь. Но, едва достаю ключи, Лиза берет меня за руку.

– Может, покажешь мне двор, – указывает в сторону сада и виднеющихся вдалеке качелей.

– Все-таки боишься? – выдыхаю и внимательно наблюдаю, считывая все ее реакции.

– Нет, – мотает головой. – Тебя не боюсь.

На этот вопрос не отвечает. Только густо краснеет.

– Просто… Что нам делать в доме? Думаю, на улице интереснее.

– Хорошо, – хриплю я. – Пойдем, – беру за руку и веду.

Не принципиально ее в хату тащить, конечно. Пока не рассчитываю, что там может что-то быть. А значит, можно и во дворе эти два часа тусануть.

Понимаю, что нужно ее отвлечь. Втянуть в какой-то диалог, тогда она сможет расслабиться. Только в голову, как назло, ни хрена толкового не приходит.

– Вы здесь выросли? – задает тему сама Дикарка.

Неожиданно. Думал, слова из нее сейчас не вытяну. Но на свежем воздуха она, походу, расслабляется. Проводит ладонью по стойке турника.