Спорим, тебе понравится

Я был готов поспорить на гитару Вана Моррисона, что ее пухлые губки не знали уколов, а брови вразлет идеальны без татуажа. Скорее всего, волосы она красила, но это меня не останавливало, разумеется. Она была такая свежая, чистая и желанная среди грешной богемы Амстердама.

Я даже растерял всю свою наглость и теперь просто любовался, не смея подойти к этому ангелу в аду. Ангелу — проститутке. Нормальное сочетание, ага. Но мы ведь в Амстердаме. Здесь и не такое бывает.

Мое сердце, кажется, замерло, когда она повернулась ко мне лицом, открыла глаза, и наши взгляды встретились.

Она почти сразу отвела взгляд, но украдкой стала на меня посматривать. Вряд ли Алекс сказал ей, кто я. Но она могла и сама узнать.

Нет. Не узнала. Я регулярно наталкивался на изучающие женские взгляды, которые сличали меня с обложкой дисков и фотками из светской хроники. Это было чистой воды сканирование, а она сейчас просто заметила мужчину, который смотрит на нее.

И снова несостыковка. Разве шлюхи так себя ведут? Или она уже играет роль? Черт! Я ничего не понимаю. Только одно мне было ясно. Я обязан прямо сейчас подойти к ней.

Меня манили эти поднятые над головой руки и покачивающиеся бедра. Если, когда я ее увидел, она танцевала для себя, то теперь точно делала это для меня одного. Не противясь зову тела, я подошел к ней сзади, положил ладонь на талию и как джентльмен попросил разрешения.

Она вздрогнула и замерла. Словно маленькая птичка.

Я отключил голову и перестал думать об Алексе, клейме на ее плече и профессиональных уловках. Давно не чувствовал ничего подобного. Пожалуй, никогда женщина не была для меня такой чарующе манящей.

Она повернула голову, посмотрела на меня, чуть улыбнулась, и я прочел по губам:

— Да. Можно. Немного.

Музыка была отвратительной для этой части ночи. Обычно диджеи разгоняют бит, а этот словно решил усыпить всех. правда, нам это не мешало.

Сто лет не танцевал вот так, но с ней это было идеально и естественно. Правда, когда малышка задела попкой мой пах, я решил поменять позицию от греха подальше. Развернув ее к себе лицом, я взялся за тонкие запястья, закидывая ее руки себе на шею. Мы замерли оба. Кажется, нужно было танцевать, но я растерялся, едва взглянул ей в глаза.

— Как тебя зовут, красавица? — все, что я смог сказать.