Спорим, тебе понравится

Алекс притянул меня к себе ближе, и уже его ладонь легла на мою грудь, лаская второй сосок. Я беспомощно обмякла, отдаваясь их ласкам. Дани взял меня за запястья, заставляя поднять руки и закинуть их наверх.

— Держись за меня, — прошептал Алекс, словно предупреждал, что сейчас меня потрясет как следует.

Дани оставил мою грудь для рук Алекса, и стал целовать ниже. Солнечное сплетение, живот. Пальцы ловко расстегнули пуговицу джинсов, молнию, его ладони скользнули за пояс, сжали попку.

— Могу я..? — спросил Дани, подняв голову, буквально убивая синими, как море, глазами.

Я не могла ничего сказать. У меня разум помутился, во рту пересохло. Я сама себя не помнила от желания. Нужно отвечать? Разве это не очевидно?

— Ответь ему, Энни, — подсказал Алекс, который в это время играл с моими сосками. — Скажи.

— Да, пожалуйста, — все же смогла выдавить я, извиваясь от нетерпения.

Кажется, я могла кончить от единственного прикосновения, но Дани не спешил подарить мне облегчение. Он медленно снимал с меня джинсы, освобождая и от босоножек тоже, потом еще медленнее стягивал трусики.

— Можно я их себе оставлю? — спросил он, хитро прищурившись, и махнул моим кружевным бельем, как трофеем.

— Извращенец, — глупо хихикнула я.

— А ты сомневалась в этом? — прошептал Алекс мне в ухо, и по интонации я поняла, что он улыбается.

— Я до сих пор не верю в реальность всего, что происходит. Может это галлюцинации?

— Тогда надо показать тебе верх извращения, детка, — нашелся, Дани.

Он подвигал бровями и все же убрал мои трусики себе в карман.

Я тихонько засмеялась, но тут же захлебнулась стонами, потому что язык Дани коснулся меня между ног.

— Бонита миа, какая же ты сладкая, — пробормотал он.

От его горячего южного говора я завелась еще сильнее. Наверно, в это момент я окончательно поверила, что все происходящее — сон и морок. Такого просто не бывает в реальности. Слишком хорошо.

Руки Алекса, что томно ласкали мою грудь, его поцелуи и теплое влажное дыхание. Губы и пальцы Дани у меня между ног.

Их движения, касания были медленными, тягучими и дразнящими. Я словно увязала в тугом киселе наслаждения, не в силах тоже делать резкие движения. Эта медленная густая лавина наползала на меня, поглощала, грозя утопить с головой.

Алекс поглаживал грудь, едва касаясь, а Дани оставлял мимолетные поцелуи на клиторе или посасывал, а потом отстранялся, чтобы подуть или лизнуть от лобка до входа, где дразнил меня пальцами, которые тоже едва ли погружал наполовину внутрь.