Спорим, тебе понравится

Вот уж точно безумие. Я заулыбался, не в силах сдержаться.

— Что, Дани? В честь чего ты сверкаешь зубами? Задумал что-то гнусное? Сразу говорю, никаких спусков в расщелины, никакого серфинга, никаких гонок по серпантину… Что еще?

— Ты и на банане, наверно не катаешься, — подколола его Аня. — Велосипед — это максимум экстрима?

Алекс картинно надулся, но тут же рассмеялся.

Ей богу, я не узнавал своего друга.

Он прищурился и перегнулся через стол, чтобы слизнуть крошку с уголка рта Ани и укусить ее за губу. Я заерзал, уговаривая себя не заводиться от их игр.

— Про томатную битву я даже спрашивать боюсь, — буркнул я себе под нос, уже как-то стесняясь поднимать это обсуждение.

На сеансе видеосвязи Алекс был непреклонен, хотя Аня уговаривала его очень хорошо. Но кто знает… Сейчас он вроде бы шутил, а в каждой шутки есть доля правды.

Алекс промокнул губы салфеткой, бросил ее на стол, игриво взглянул на Аню и сказал:

— Черт с вами, поехали.

— Ура-ура-ура, — выкрикивала Аня, вскочив из-за стола и хлопая в ладоши. — Обожаю тебя.

Она уселась на колени Алекса и расцеловала его. Я даже не успел снова начать завидовать, как она вспорхнула бабочкой и запрыгнула на меня.

И тоже расцеловала, заставляя смеяться радостно, счастливо и от души.

Одарив нас обоих поцелуями, она убежала наверх, чтобы поработать.

— Томатина, а? Повеселимся? — уточнил у Алекса, когда она ушла, все еще не веря.

Кажется, Аня была его личным безумием, таблеткой, которая отключала разум. Может быть без ее присутствия Алекс даст заднюю?

— Да. надеюсь, что да, — ответил он, продолжая глупо улыбаться.

— Не хочешь поговорить о клубах? — спросил я через минуту, давая ему помечтать с блаженной рожей.

— Да, конечно, давай рассказывай, что там у Грешников опять, — милостиво позволил Алекс.

Мы перекочевали в кабинет, чтобы обсудить дела.

Когда адское пекло сиесты отпустило, Аня спустилась за нами, велев одеваться для прогулки.

Аня сидела на песке между нами и поглаживала по ноге то меня, то Алекса, целовала в губы и мурлыкала довольной кошкой, прижимаясь то ко мне, то к нему. Народу было немного, да она и не стеснялась проявлять чувства.

Вернувшись в отель, я уже не помнил себя от желания обладать ею.