Спорим, ты влюбишься?

Тем более что Ванечка, судя по всему, завязал с беспробудным пьянством. По крайней мере, сейчас он был трезв как стеклышко. Его недавнее увлечение алкоголем выдавал лишь нежно-зеленый цвет лица да мелко трясущиеся руки.

Хотя чувствовал себя актер, вероятно, наисквернейшим образом. Стоило ему наклониться к чемодану, как он тут же с громким стоном схватился за голову и сел на пол.

– Спокойно, сейчас сама все сделаю! – решительно заявила я.

Ванечка промычал что-то невразумительное и перебрался на диван. А я вошла в спальню Сержа и ахнула.

Ну и бедлам! А ведь совсем недавно артист тянулся сюда с огромным чемоданом. Как он умудрился равномерно распределить свои вещи по комнате за такой короткий срок? Видно, искал что-то важное, а неважное швырял в сердцах… И что из этого принадлежит ему, а что – хозяину комнаты?

– А ну-ка иди сюда! – приказала я.

Ванечка повиновался, дополз до спальни и рухнул на кровать.

– Да! – страдальчески простонал он.

Он обессиленно кивнул.

Впрочем, он быстро втянулся и даже пытался контролировать процесс.

– Лера, ты положила футболку с тигром и пуловер в ромбик? Я без них уехать не могу, они мне так идут.

– Все здесь, – спокойно, как ребенка, уговаривала я его.

– А голубой костюм? – не унимался Ванечка. – Мне его Элеонора подарила.

Произнеся имя любимой женщины, актер недвусмысленно хлюпнул носом, и я, испугавшись, что мне придется успокаивать плачущего великовозрастного детину, поспешила сообщить:

– Клянусь, я не оставлю на этом острове ни одной твоей маечки, футболочки и кофточки!

– Спасибо, Лер, ты такая добрая, – простонал актер.

 – Переложи тогда еще и мою пижаму, она в кровати…

Этого еще только не хватало! Я сердито посмотрела на него, готовясь дать ему грозную отповедь, но он снова хлюпнул носом, так что пришлось смириться и лезть за пижамой. Интересно, зачем она ему понадобилась на тропическом острове?

Через минуту ползания по кровати я извлекала из-под подушки странный комплект ярко-розового цвета.

В этот момент дверь в номер резко отварилась, и в комнату царственной поступью прошествовала Элеонора.

С минуту она молчала, разглядывая открывшуюся ее взору мизансцену: на кровати лежал ванечка, а рядом среди подушек окопалась я и трясла перед его носом предметом, предназначение которого должно быть ей хорошо известно.

Мда… формально она застукала нас в одной постели.

Что-то, а держать паузу актриса умела. За эти секунды звенящей тишины я успела почувствовать себя ничтожеством.