Спорим, ты влюбишься?

Более уверенно и как-то совершенно по-хозяйски.

– Все нормально, – улыбнулась я ему. И скидывать руку не стала. Почему-то так было спокойнее.

– Все беды от баб, – вдруг услышали мы голос из-под ближайшего стола.

Мы с Владом одновременно заглянули под него и увидели Ванечку. Кажется, он был просто неприлично пьян. По крайней мере, мне ни разу не доводилось видеть, чтобы абсолютно трезвый человек мог заснуть в таком положении. Нижняя часть тела несчастного актера оставалась в сидячем положении, голова же лежала на другом стуле.

Под щеку он умудрился подсунуть сложенные домиком ладошки и выглядел при этом совершенно очаровательно.

Убедившись, что Ванечке ничего не угрожает, мы двинулись в сторону мило болтающей троицы. Присоединяться к танцующим совершенно не хотелось.

– Элеонора, я не могу вас отпустить, – вещал в это время миллиардер. – Здесь для всех хватит места, зачем заканчивать такой потрясающий вечер.

Словно в подтверждение его слов, на стол опустился поднос с пятью разноцветными коктейлями.

Бармен-волшебник отрабатывал свой гонорар на совесть. Движениями заправского фокусника он быстро-быстро раздал бокалы присутствующим, торжествующе улыбнулся и скрылся из виду. Видимо, пошел дальше смешивать свои коварные зелья.

– Друзья! – обратился ко всем Александрович, приподняв свой бокал, как во время тоста. – Давайте все вместе уговорим эту упрямую женщину не покидать это гостеприимное место. Ведь нам всем так хорошо здесь! Вот и ваш сын, Элеонорочка, уже спит. Сейчас мои люди перенесут его в каюту и…

– Сын? – не дала ему закончить мысль актриса.

Кажется, ее зычный голос прогремел над всей поверхностью океана. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что где-то на побережье в тот день прошли цунами и наводнения.

– Тот совершенно очаровательный юноша, Ванечка, кажется, – продолжал миллиардер, пока еще не догадываясь, какая угроза нависла над ним.

Я же приготовилась к худшему: машинально прикрыла уши ладонями, зажмурила глаза и прижалась поближе к Владу.

– Вот что, мой дорогой, – величественно произнесла Элеонора.

 – У меня нет и никогда не было ни одного сына.

Если бы слова могли превращаться в камень, то бедный миллиардер наверняка бы уже был засыпан горой отборных булыжников.

– Я немедленно покидаю эту лодку, – известила Элеонора. Она быстро вскочила из-за стола и пошла будить Ванечку, четко впечатывая в деревянную палубу каждый шаг.

– Я сказал что-то лишнее? – растерянно спросил у нас обескураженный миллиардер.