Спору нет!

– Она вытаращила глаза на Рогинского, будто увидела дьявола из преисподней, и, ойкнув, убежала в темноту коридора.

Антон не знал, куда деваться от накатившей паники.

«Я же только хотел, чтобы она поспала чуток, – перед самим собой оправдывался он. – Почему же так, Вера?»

Он заметил в конце коридора складную широкоплечую фигуру полицейского и пригорюнился совсем.

«Сейчас наденут наручники, и поминай как звали!» – в сердцах подумал он, но насупленный майор уселся рядом, показал красную книжечку, где Рогинский так и не смог разобрать фамилию, имя, отчество, а увидел только звание.

– Ваша жена склонна к самоубийству? Ранее попытки были?

– Нет, никогда, – вырвалось у Рогинского.

– Она выпила несколько таблеток фенозепама. Доза почти критическая.

– Но где? Когда? – изумился АнтАнт, боясь, что в его снадобье содержатся не только травки-муравки, но и сильнейший психотропный препарат. Хотя от одной таблетки-то!

– Она, пока вас дожидалась в травмопункте, глотала какие-то таблетки. Медсестры видели, но не придали значения.

-Да? – не веря своим ушам, уточнил Рогинский. – А как же снотворное, что она дома пила?

– Китайские таблетки? – фыркнул майор. – Это же просто спрессованный мусор! Ошметки травы, бумаги. Наши эксперты долго смеялись над этим препаратом... Самое ценное там – желатин!

– Дурят нас, везде дурят, – тяжело вздохнул Рогинский, радуясь, что уцелел в этой истории, и одновременно представляя, как открутит башку медицинскому светилу в частной клинике, всучившему ему по заоблачной цене мягкое, моментально действующее снотворное.

Когда из реанимации вышел врач, АнтАнт клял себя последними словами за лоховство, а поганую Верку за устроенную трагедию.

Молодой и бледный врач подошел к нему, устало сел рядом и тихо пробормотал:

– Спасибо, спасибо, доктор, – принялся увещевать Рогинский, между делом засовывая в карман белого халата заранее приготовленные мятые красные купюры.

– Случай помог, – невесело усмехнулся врач.

Рогинский потер затылок, понимая, что еще задолжал модному эскулапу, и, заглядывая в глаза доктора, попросил жалостливо:

– Мне бы Верочку увидеть, доктор! Хоть на минутку, а?

– Не положено, – пробормотал врач, но заметив, как в его карман переместилась еще одна пятитысячная купюра, сменил гнев на милость. – Только на минуту.