До обеда погружаюсь в работу, которой почему– то всегда много. Встречу с Аллой я запланировал на послеобеденное время, отправив ей сообщение с адресом кафе и времени, к которому ей там надо быть. Ослушается, пусть пеняет на себя.
Она приезжает к назначенному времени. Эффектная баба, что ни говори. Этому подтверждением служат взгляды мужиков, которыми они ее провожают.
Меня, правда, не волнует ни ее красота, ни она сама.
возле столика, за которым я расположился, Алла медлит.
– Садись, – бросаю резко. и швыряю ей несколько фото.
Она шокировано их разглядывает.
– Что это? – спрашивает срывающимся голосом.
– Забегаловка в Южно– Сахалинске, где ты будешь работать. Официантки там еще и подрабатывают. Догадываешься, как?
Алла знает меня лучше, поэтому дурацкого: ""Ты не посмеешь!"" не выдает. Знает, что посмею.
Вместо этого опускается на стул и еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.
– Почему она, Влад? Почему? Чем я хуже? Я же на все для тебя была готова! На все! И... Я же люблю тебя, бревно бесчувственное! – дальше слезы льются рекой.
Отдаю ей платок.
– Я не знаю, почему. А тебе надо было раньше сказать мне о своих чувствах.
Поднимает зареванное лицо от моего платка, которым старалась заглушить рыдания.
– Это что– нибудь изменило бы?
– Я ушел бы раньше. И не позволял бы тебя упиваться ложными надеждами.
Встаю. Утешать чужую жену – так себе идея.
– Надеюсь, ты все поняла. Второго шанса не будет.
– Поняла– а, – ей не удалось перестать плакать.
Я ухожу, оставляя девушку за столиком.
Это только ее горе. И я ей ничем помочь не могу. Я люблю другую женщину.
Глава 19
Матвей
А дальше – дальше я способен только чувствовать гибкое тело Полины в своих руках, ее жаркое дыхание, опаляющее мою кожу, тогда, когда я прекращаю ее целовать, гладкость и нежность ее кожи – там, куда могут дотянуться мои руки. Нам все равно, что мы на улице. Нет абсолютно никакого дела, смотрят на нас или нет. Единственное, что сейчас важно – это мы. Я осознаю, что теряю контроль над собой, что сейчас во мне говорит стремление обладать, но не могу остановиться.
Не могу и не хочу. Не совсем понимаю, как мне это удается, но я заношу Полинку на второй этаж, где она живет. Ее руки сплетены на моей шее, ноги обхватывают бедра. И да, совершенно ясно для меня – она тоже скучала. Я захлопываю дверь за нами, отрезая нас от внешнего мира. Он нам сейчас не нужен.
– Почему ты не приезжал?1 – шепчет она мне, как только я позволяю ей и себе сделать глоток воздуха.
