И на парней мне можно смотреть только во фраках и бабочках! Так бабушка говорит. Пусти ты меня! Маньяк!
Фыркает словно ежик. Но пахнет приятно. Земляникой. И солнцем.
За каким хреном я ее нюхаю, мне никто не скажет?
– Во– первых, я не голый, я в трусах. Во– вторых, это ты на меня налетела. В– третьих, прекрати возиться, мелочь шкодливая!
От такой моей характеристики девчонка замирает и мне удается поставить ее на пол. А еще обрести равновесие самому. Она меня разбесила. Вот, ей– богу, всыпал бы ремнем по заднице.
Она выпрямляется, распахивает широко такие же как у Поли глаза и внезапно огрубевшим голосом переспрашивает:
– Я – мелочь?!
Я начинаю думать, что зря так сказал, как она вдруг пихает меня руками в грудь и шипит:
– Ах, ты, индюк московский!
Я от неожиданности и силы толчка отлетаю в дверь своей комнаты, которая не заперта и заваливаюсь– таки на задницу, нелепо задрав ноги кверху.
Маленькая ведьма, весело рассмеявшись, уноситься в сторону комнаты, где спала Полина.
Это что только что было? А?
Поднимаюсь, потирая ушибленное место.
Попадется она мне сейчас, зараза маленькая! Желание наказать поганку долго не позволяет мне успокоиться. Но все же беру себя в руки и иду на кухню.
Саша уже там, снует туда– сюда с видом деловой белки. На плите шкварчит большая сковородка с яичницей. В кастрюле тоже что– то варится. Девчонка тем временем достает из бумажного пакета свежую выпечку.
Замечает меня и, ни капли не смутившись, предлагает:
– Завтракать будешь, нудист?
Я подвисаю от такой наглости, задумавшись над родственными узами.
Саша и Полина очень похожи. Но они точно сестры?
– Слушай, мелочь. Тебя, когда в последний раз пороли?
У девчонки сужаются по– кошачьи глаза, а на губах расцветает ехидная улыбка.
– Меня вообще никто никогда не порол! И ты себе не льсти! У тебя тоже ничего не выйдет!
Показывает мне язык, а меня буквально разрывает от раздражения. Пусть не ремнем, но пара хороших шлепков по мягкому месту приведет ее в чувство.
На кухню заходит Полина, окидывает нас вопросительным взглядом, под которым мелкий белобрысый еж сразу же прячет свои колючки.
– Поль, давай позавтракаешь? А то на тебя смотреть страшно, – в голосе звучит мольба.
– Саш, у меня аппетита нет, – отвечает старшая сестра.
– Поль, а ты чуть– чуть. Я кашу манную сварила. И кисель. Смотри, – демонстрирует тарелку, в которой манная каша залита сверху киселем.
Я такое первый раз вижу.
– Ну, Поль! Ну, пожалуйста!
– Ладно, – нехотя соглашается Полина.
