Такие мужчины ходят в театры и рестораны. Но вряд ли катаются по ночному лесу. Без необходимости.
– Да пошел ты... – огрызается лежащий человек, – После такого я – труп...
В мужчине, который это слышит не меняется ничего. Он не делает ни малейшего движения.
– Ты уже труп. Если не сделаешь того, что я тебе сказал.
Ястреб, а это именно он, щерится разбитыми губами, за которыми явно не достает зубов.
– Не посмеешь! Вы же, господа, из конторы, закон должны блюсти.
В его словах слышится сарказм, а еще вера в то, что он не ошибается.
Ответом ему служит полнейшее равнодушие.
– Кто тебе сказал, что я тебе что– то должен? Никто тебя не найдет. Никогда. И искать даже не будет. Ты даже не представляешь, что это такое – безнаказанность, – мужчина не меняет позу.
Видно, что он здесь – главный. Ему подчиняются. И его боятся. А если у его жертвы остались какие– то иллюзии, то их легко развеять.
– Разденьте этого клоуна и привяжите к дереву, – слышится короткий приказ в морозом воздухе.
Его и не думают ослушаться. Ястреба подхватывают сильные руки, сдирают одежду, отвешивают пару тумаков, чтобы не сопротивлялся. И в чем мама родила привязывают к ближайшей березе.
Ястреб матерится, дергается, но безуспешно. Его спутниками становятся ночь и холод, потому что его мучители усаживаются в теплый салон.
Ястреб пытается хорохориться, напоминая себе, что он крутой парень, но когда в лесу начинают поблескивать чьи– то глаза, не выдерживает, принимается истошно орать.
Что приводит лишь к тому, что звери быстрее появляются из чащи.
Влад
Олеся раздраженно отбросила телефон в сторону.
– Уроды! – вырвалось у нее.
Я сидел в кресле и работал за ноутбуком.
– Я же тебе говорил – не звони, – не смог промолчать, – Все равно они делать ничего не будут."
"– Не могу я! Они его чуть не убили. Следователь этот еше... Обещал днем позвонить. Так и не позвонил. Я ему дозвонилась с тридцатой попытки. Уже вечером. Да и толку, что дозвонилась... ""Олеся Денисовна, Вы же понимаете – доказательств нет.
Задержанные в больнице. Следственные действия с ними проводить нельзя.""
Она так натурально передразнила следователя, что я хмыкнул. Сам с ним тоже общался и пришел к выводу, что Каленова он боится гораздо сильнее, чем меня. Убеждать правоохранительные органы этого города, что им бы надо наоборот, мне стало жаль времени и усилий. Поэтому я пошел другим путем.
– Олесь, я же сказал, что сам все улажу.
