Спрингфилд [СИ]

Допустим, у нас есть человек. Разумеется, человек не животное.

— Вот. И этот человек прыгает в реку и плывет. Кто он теперь? Рыбка. Потому что рыбка — это все, что плавает. А потом под этим человеком взрывается подводная мина и он взлетает. Кто он теперь? Правильно, птичка, потому что птичка — это все, что летает. А теперь представим, что этот человек падает на берег. И, разумеется, он слабо похож на человека после всех потрясений. Кто он теперь?

— Жопка? — спросил я.

— Правильно. Потому что жопка — это все, что не плавает и не летает, но у чего есть жопа.

Ну то есть сейчас мы жопки.

— А теперь представим, что после всех потрясений жопа у человека отваливается. И кто он теперь? Правильно: пЮра. Потому что пЮра — это то, что не плавает и не летает, и у чего нет жопы.

— То есть паук — это пюра?

— Да. У него же нет жопы как таковой.

— Так, а теперь серьезно. Послезавтра экзамен, — сказал я.

— Зачем ты сказал про уник.

— Надо придумать, как решать, — сказал я.

— Моя голова — это машина, в которой сидит двести психованных обезьян.

Сколько нужно обезьян, чтобы тачка поехала?

— В твоей голове двести жоп.

— Как и в моей жизни. Давай просто лежать.

Мы сами не заметили, как уснули в обнимку и проснулись в середине дня. Мы оделись, пошли вдоль реки, дошли до поселка и сели на омик в Самару. Волны качали, Матвей снова уснул, а я фоткал его покрасневший нос, плечи, грязные волосы, торчащие из-под кепки Диппера и неравномерно мохнатые сиськи. Позже он рассказывал, что ему снился сон, будто он сунул мне в рот свой палец и тот забеременел.

Он распухал и краснел, и тогда Мэт решил самостоятельно вскрыть палец, но ребенок оказался мертвым.

— Может, я хочу детей? — говорил Мэт.

— Ну, ты любишь ебать без гандона.

Экзамен я сдал сам, но рассказал однокурсникам, что могу сделать им четверки автоматом за семь тысяч на каждую зачетку. Взамен профессор Горлач, чтобы это выглядело покупкой, давал стопки своих авторских учебников. Когда я договаривался с преподавателями, я вспоминал, как договаривалась мама, она давала взятки, как Волк с Уолл стрит, ведь вся Средняя Азия стояла на взятках.

Я представлял, что на моем месте стоит она и мне становилось спокойно. На следующий день я уже нес стопку зачеток с деньгами со всего курса — всего двадцать зачеток. С каждого я взял комиссию в тысячу рублей и в итоге заработал двадцать тысяч. Я рассказал об этом матери и она сказала «горжусь». А учебники мы сожгли на мусорке вместе с Мэгготом и Лехой.