Спускаясь к тебе

– В таком случае, может, лучше позавтракаем?

– Мудрое решение, мой отважный герой.

– Не смейся. Какая тебе будет от меня польза, если твой отец отстрелит мне хрен?

Я ничего не говорю, только улыбаюсь. Но внутри у меня все замирает. Я уже думаю о том, что у Кэша очень много достоинств, кроме умения проявить себя под одеялом. Он обаятельный и остроумный, обходительный и страстный, умный и изобретательный. В нем масса восхитительных качеств, которые не имеют ничего общего с доблестью в спальне.

И в общественной уборной.

И в душевой.

От этих мыслей у меня вдруг стало легко на душе.

Кэш по-тихому пробирается в свою комнату, а я иду под душ. Опять. На этот раз мне действительно необходимо помыться.

Я все время улыбаюсь. На моем теле нет ни одного места, не помеченного Кэшем. Намыливаюсь, тру себя мочалкой и отдаюсь этому, бесспорно приятному, чувству. По крайней мере, в данный момент.

Реальность вновь грозит вторжением в идиллию. И я снова отметаю ее. Безжалостно. Неутомимо. Я буду разбираться с этим в понедельник.

А на выходные беру тайм-аут – передышку от мудрствований, рассуждений о последствиях и звучащей в голове разноголосицы. Эти выходные я посвящаю нам с Кэшем и нашей безумной страсти.

Облачившись в джинсы с обрезанными штанинами, типа шорты, и футболку с надписью «Мальчики лучше книг», спускаюсь по лестнице. Сцена, которую я застаю, меня слегка удивляет.

Отец сидит за кухонным столом, положив загипсованную ногу на соседний стул; за спиной у него стоят прислоненные к стенке костыли.

Побриться он сегодня явно не успел – на щеках отросла щетина. Но это мелочи. Самое удивительное, что он без умолку болтает с Кэшем, а тот, похоже, готовит завтрак.

Смотрю на них и чувствую, как в груди бурлит тысяча разных чувств. Разве я звала их? Мне от них одни проблемы. Бедное мое сердечко.

«Если бы только ты был больше похож на Нэша», – думаю я, наблюдая, как Кэш добавляет специи к яйцам, а отец руководит его действиями.

– Доброе утро, – говорю я, сияя, и пытаюсь скрыть тягостное чувство, которое погружает мое сердце в пучину отчаяния.

Оба они – отец и Кэш – поворачиваются и приветствуют меня радостными, светлыми улыбками. Кэш подмигивает, стоя у плиты; у меня внизу живота все схватывает от вожделения. Да уж, этот парень горяч, что отпираться. Чертовски горяч. Может быть, горячее, чем плита, на которой он готовит завтрак.

Я бросаюсь помогать и полностью погружаюсь в это волшебное утро, по сюрреалистичности не уступающее картинкам Рокуэлла Кента.