Спускаясь к тебе

Хоть сейчас. Но она… Не знаю. У меня такое чувство, что к ней нужен особый подход – как-то понежнее, поласковее. Она так просто не дастся.

И черт меня побери, если мне не по душе этот вызов!

Слежу за тем, как Оливия наливает выпивку, а Тарин нависает у нее над плечом. Я легко могу убрать Тарин, сказать ей, чтоб отстала от Оливии, но не буду этого делать. Я не только считаю, что это полезно для Оливии – пусть проявляет напористость, – но уверен, она, если что, сама разберется. И мне это в ней нравится. Очень сильно. Чем больше нахожусь с ней рядом, тем очевиднее становится, что в Оливии есть еще много чего, кроме скромной улыбки и милого личика.

И разумеется, тела, в которое мне не терпится войти.

И она будет наслаждаться каждой секундой. Я позабочусь об этом.

Складывается впечатление, что, когда бы я ни подняла взгляд, тут же вижу Кэша. Иногда он разговаривает с посетителями, занимается своей работой владельца тире менеджера. Но в остальное время, кажется, постоянно наблюдает за мной. От этого я нервничаю, но не как перед выступлением на сцене.

Я уверена в своих способностях смешивать отличные напитки, даже когда у меня над ухом рявкает сержант. В чем я не уверена, так это в своей способности устоять перед тем, что Кэш даже не пытается скрывать.

Он интересуется мной. И не только как работницей. Может быть, даже меньше всего как работницей. Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, чувствую, будто он меня раздевает. И, Боже, помоги мне, балдею от этого. Эти сексуальные бархатные глаза – как прикосновение.

Я почти ощущаю их, как руки на теле или губы на губах.

Чего уж отрицать, я притягиваю плохих парней, но Кэш… Не знаю. Он другой. Смею сказать, он еще опаснее, чем мои обычные катастрофические приобретения.

Поднимаю глаза и вновь наталкиваюсь на взгляд Кэша. Он подмигивает мне, и у меня в животе переполох.

– Мы здесь так «Маргариту» не делаем, – тявкает мне в ухо Тарин. – Кто добавляет апельсиновый сок?

Я вздыхаю так громко, что получается звук, похожий на рык. Легко могу объяснить: вливание апельсинового сока добавляет особый вкус текиле, – но не делаю этого.

Хватит с меня сволочизма Тарин.

– Отлично, – говорю я и ставлю на стойку бутылку текилы немного более энергично, чем рассчитывала. – Тогда покажи мне, как вы тут делаете «Маргариту». – Отступаю назад и складываю руки на груди.

Тарин бросает на меня злобный и одновременно удовлетворенный взгляд. Очевидно, хочет меня доконать. Что ж, она получит больше, чем ожидает.

– Ну давай. Покажи мне.