Спускаясь к тебе

Как будто для того, чтобы придать веса своему требованию, он придавливает меня бедрами, прикусывает сосок и рычит: – Отдайся мне, детка.

Только такая мотивация мне и нужна. Обвившись вокруг него, я уступаю второму оргазму, возносясь от его трения о меня на гребень волны чистого наслаждения.

Я перестаю дышать, когда он начинает сильно колотиться о меня. Чувствую, как мое тело будто втягивает его в себя, сжимает, выдаивает. Темп движений растет вместе с частотой дыхания, пока он вдруг не замирает на миг, простонав: «Оливия!» – и изливает глубоко в меня весь свой пыл, всю страсть.

Движения замедляются, но он остается во мне, отчего содрогания моего тела, сжимающего его, становятся еще более явными. Мы не меняем позы несколько минут полнейшего совершенства.

Когда никому из нас больше нечего отдать, он распластывается на мне и мы лежим тяжело дышащей кучей перепутанных мокрых рук и ног. Перенеся вес на предплечья, он утыкается носом мне в шею и нежно целует влажными губами кожу под ухом.

Сердце переполняют эмоции, голова идет кругом от вопросов, а все тело пульсирует от пережитого. Так много о чем можно задуматься, побеспокоиться, и все это кажется таким… неважным. Внутри меня разгорается конфликт. За тысячу лет я бы никогда не подумала, что могу уснуть вот так.

Когда открываю глаза, солнце еще только-только встало. Горячие поцелуи и великолепный секс – первое, что всплывает в голове.

Оглядываюсь. В комнате пусто. Никаких признаков присутствия шаловливого ночного визитера. На самом деле я могла бы убедить себя, что все это мне приснилось, если бы не легкая болезненность между ног, которую я ощущаю, когда двигаюсь.

Я улыбаюсь. Это приятная болезненность, она напоминает мне о массивном инструменте, который ее вызвал.

Боже правый, ты только что назвала это инструментом?

Я хихикаю. Не могу удержаться. Я счастлива.

Должна вроде испытывать усталость, но не испытываю. Я чувствую себя помолодевшей и готовой к новому дню.

– Может быть, Джинджер права. Может, мне действительно нужен секс, – бормочу я в тишине.

Стены впитывают звук и напоминают, что весь дом в моем распоряжении. Марисса в отъезде ближайшие две недели. Одно это – причина для торжества.

Мысль о Мариссе наталкивает меня на размышления о Нэше.