– Велосипед спроворил с утра пораньше да и поехал зорьку посидеть, машина-то твоя запертая стоит! Велел вон Женьке цветков нарезать и тебе поставить, чтоб для удовольствия. Вы, городские, цветки в банках все любите!
– Он меня чуть не убил, – пожаловалась никчемушная девка Женька, шмыгая носом. – Стулом замахивался!
– А ты не дрейфь, Женька! – громовым голосом велел Николай Степанович. – Городские, они все отчаянные!
– Дверь-то заперта, так я в окно пролезла! А тут он со стулом! Хорошо, не шарахнул!
– А ты бы его тогда тоже… того! Шарахнула! – И Николай Степанович вновь захохотал, очень довольный своей шуткой.
– Ну, поставила, и давай, давай, дуй оттуда! Нечего у человека под ногами путаться, язви твою душу!..
Фигуристая девица в немыслимо коротких шортах и обтягивающей маечке похлопала на Плетнева глазами и сказала тихонько:
– Дядь Коля просил вам цветов поставить, я и поставила. А вы на меня стулом…
– Прошу прощения, – выдавил Плетнев. Ему вдруг стало так неловко, что он даже задышал с трудом.
– Я подумал… Не знаю, что я подумал…
– А вы вчера приехали, да?
– Да. Извините меня, пожалуйста.
– А как вас зовут?
– Алексей… Александрович.
– А я Женя. Мы с вами соседи. Вы заходите к нам, если что понадобится. Мы вон с той стороны, – и она махнула рукой куда-то на солнце. – А вы один приехали, да?..
– Женька! – прокричал с улицы Николай Степанович. – Дуй оттуда, кому сказал!..
– Вы спортсмен, да? С Олимпийских игр?
– С чего вы взяли?!
– А у вас фигура такая!.
. Как у спортсмена! – и девица захихикала.
Плетнев осознал, что стоит перед ней в одних трусах, как будто сцену играет из дешевого водевиля, и разозлился.
…Ну что вам от меня нужно, а?! Цветы в банках, козы в клумбах, девицы в шортах!.. Я уеду сегодня вечером или завтра утром.
Всем спасибо, все свободны.
– Вам, может, к завтраку чего принести? Мы по вторникам в магазин ездим, так у нас все есть!..
– Спасибо, ничего не нужно.
– Ну, я тогда пойду, да? – и Женя ему улыбнулась.
Плетнев улыбаться не стал, только кивнул.
Девица взобралась на подоконник, немыслимые шорты задрались еще выше, но потом вдруг передумала и спрыгнула обратно в комнату.
– А можно я через дверь выйду?
– Пожалуйста, – проскрежетал Плетнев и посторонился, пропуская ее.
Она с ног до головы окинула его оценивающим взглядом – он мог поклясться, что взгляд был именно оценивающим, женским, манким.
Еще не хватает мне деревенских сильфид!..
