"
"Мы просто сидим на мостках и целуемся у всех на виду.
Ему было наплевать, на виду или нет, он понял только, что здесь нельзя. Никак нельзя.
А где можно? И как попасть туда, где можно?..
Внутри горело все сильнее, и больно было невыносимо, и он все силился понять, что же теперь делать.
Кажется, раньше он умел думать. Но кто же знал, что так получится?!
…Как, как получится? Еще ничего не получилось.
– Элли, я не могу. Я не хочу.
– Ты первый начал.
– Да. – Он укусил ее за шею и прижал еще сильнее.
Она двигалась у него на коленях, жила, дышала, и всего этого оказалось очень много, гораздо больше, чем он мог вынести.
– Элли, нам надо… куда-нибудь.
– Ты уверен, что нам… надо?
Он кивнул, чтобы не говорить. Говорить было трудно.
Она немного отодвинулась и посмотрела ему в лицо.
У него горели щеки, и морщины под глазами стали виднее, как будто от сильных душевных переживаний, и лоб блестел, и губы стали очень темными, и короткие волосы торчали в разные стороны.
И она все поняла.
Вряд ли он сам сообразил бы, что делать, и вряд ли решился, но у него была она – Элли из Изумрудного города!..
Она вздохнула, осторожно слезла с его коленей и принесла ему джинсы.
– Наверное, лучше прямо здесь надеть. Неприлично.
Плетнев посмотрел на нее – солнце светило ей в лицо, и волосы горели и переливались, – перевел взгляд на джинсы и захохотал.
Потом он скатал джинсы в ком, кинул в нее, она неловко поймала, плашмя плюхнулся в воду и немного поплавал.
Надо сказать, помогло не очень, но все-таки!..
Он выбрался из воды и с трудом натянул застревающие штаны. Она стояла и смотрела.
– Отвернись, – велел Плетнев.
– Не хочу, – сказала Элли.
Он бросил застегивать проклятые «болты», они с размаху обнялись и много раз быстро поцеловались, он прижимал ее к себе, забравшись руками под майку с вытянутой ослиной мордой и остатками Эйфелевой башни.
Потом он подхватил велосипед зятя Виталия и повел, и Элли придержала перед ним калитку.
Его счастье проводило их глазами.
Плетнев был уверен, что катание на велосипеде в такой неподходящий момент остудит обоих – уж его-то точно, он ведь не темпераментный грузинский красавец! – и неловкость, неуместность и непонятность ситуации зальют из мощных брандспойтов пожар в первобытном лесу, но где там!..
