Если их сварить и съесть, можно умереть. А из белых получается самый вкусный суп на свете.
– При чем тут грибы, Элли?!
– Не стоит собирать поганки, – на ухо ему шепнула она. – Их лучше вообще не трогать и обходить стороной. А ты сегодня весь день ел поганки!.. Вот тебе теперь и нехорошо. Но ничего. Не умрешь.
Он засмеялся.
– Мне нужно съездить в город.
– В какой? – спросила она безмятежно. Ее пальцы гладили его голову, и он подставлял, чтобы она погладила там, где ему хотелось. – В Тверь, в Москву или, может, в Конаково?
Он почти не слушал.
– Нет, в Москву. Дня на два.
– Зачем?
– У меня дела, – сказал Плетнев рассеянно.
Он не позвал ее с собой, и она огорчилась немного. Ей казалось, что после вчерашних объяснений на террасе он больше никогда и никуда не поедет один."
"Ей казалось, что все самое главное сказано и правильно понято. И мать, когда после ужина они вернулись домой, не задала ей ни одного вопроса, вот уж на нее не похоже!..
Нателлу всегда не просто интересовала жизнь великовозрастной дочери, а жизнь во всех подробностях и деталях!.
. Элли рассказывала ей все, что можно рассказать, и еще немного того, что сообщать уж никак нельзя, и мама всегда все понимала.
Не моргнув глазом, Нателла проглотила сбивчивую, мятую и не слишком правдоподобную историю о том, что ее любимая дочь и сосед, милый мальчик, полдня купались и совсем забыли о времени, и заплыли далеко-далеко, почти до самого Павельцева доплыли, вот как!.. И не просто проглотила, а решила, что надо немедленно устроить почти семейный ужин, и Элли уверена, что все это неспроста.
Провести Нателлу почти невозможно.
Или это она провела Элли?..
После вчерашнего дня, когда внезапно изменилась жизнь, а Элли была в этом уверена, ее не слишком интересовали деревенские дела. Они как-то отошли на второй план, перестали занимать все ее мысли, зато их теперь занимал Плетнев, и ей было радостно и страшно, как в юности.
Зато Плетнева, похоже, только детектив и занимал!.. Понятно, что в Москву он собирается именно по детективным соображениям, и Элли это казалось странным.
Ей не хотелось ни о чем его расспрашивать, ей хотелось глупо говорить о любви, но она все же спросила:
– Что ты надумал?
Он закинул руки на шею и потянулся. Она отвела глаза.
– Я знаю, с кем Николай Степанович пил в ту ночь виски. Я знаю, кто зимой убил собаку. Я знаю много, но не знаю самого главного – зачем.
– Зачем убили собаку?
– Собаку убили, чтобы поссорить Федора с егерем.
