Одних колец… Ну, все, какие были! И серьги жемчужные! Я должна позвонить в Газпром! Мне помогут, я должна…
– Тереза Васильевна, – Нэлли присела рядом с ней, убрав с лавочки стаканчик. – У нас же тут никогда ничего не воровали! Да вы знаете прекрасно. Мы и двери никогда не запираем, ни днем, ни ночью. Только моя мама время от времени, от медведей.
– Знаете, Нелечка, ваша мама…
– Наверное, вы просто куда-то переложили ваши ценности? – быстро перебила ее Нэлли. – И забыли? Может такое быть?
– Я все же не ваша мама! – ядовито ответила Тереза Васильевна.
– У меня мозги пока еще на месте, я в Газпроме работаю! Ничего я никуда не перекладывала, а все у меня всегда в одном месте собрано!
– Сто раз я тебе говорила. – Дочь потерла лицо и сорвала с головы бейсболку с косынкой. Плетнев проводил глазами диковинную надпись на английском языке. – Не таскай ты ничего в деревню! Зачем тебе здесь жемчужные серьги?! Нет, тащит и тащит!
– Ну, как же? А если меня на работу вызовут?
– Один раз без серег сходила бы!
– Регина, прекрати сейчас же! Прекрати! Иуды проклятые, все украли! Надо же, у беззащитных женщин воровать!
– Да не причитай ты! Теперь не воротишь.
Все. Пропало.
– Как не воротишь? – вдруг перепугалась Тереза Васильевна и встала с лавочки. – Ты думаешь, вправду искать не будут?!
– Щас! Будут они тебе искать! Они вон никак не найдут, кто дядь Колю укокошил! А тут еще серьги твои!..
– И кольца, – словно в забытьи бормотала Тереза Васильевна, – и цепочка с кулоном, и еще… боже мой, боже мой…
Плетнев вздохнул и посмотрел по сторонам.
Цветы цвели, солнце светило, пчелы гудели.
Хорошо в деревне летом.
Он закинул голову и взглянул еще на небо в прорезях густых яблоневых веток. И засмотрелся.
Небо было высокое, светлое, знойное. Облака, сливочные, взбитые, какие бывают только в июле, висели неподвижно. И вдруг захотелось ему на речку – он же еще ни разу не был на речке! – и мороженого. Самого обыкновенного мороженого в вафельном стаканчике.
Его французский доктор насторожился где-то у себя в Сент-Моррице.
– А может, Любка взяла? – раздался вдруг ясный голос, и Плетнев очнулся. – Я к ней вчера заходила, так ее дома не было! Она мне потом на улице попалась, как раз от вас шла! Небось она и взяла!..
Возле калитки, привалившись к ней одним плечом, стояла фигуристая девица Женька и с ладошки ела красную смородину.
Газпромовские дамы переглянулись. Нэлли Лордкипанидзе и Алексей Плетнев тоже посмотрели друг на друга.
– А что? – продолжала Женька.
