Она говорила очень чисто и правильно, и все же именно в этой безупречной правильности чувствовался даже не намек на акцент, а какой-то смутный штришок, и это было очень красиво."
"– Николай Степанович сокрушался, что так вышло с Волком. Одно время он сам держал собаку, и мы очень ее любили. Она умерла в глубокой и счастливой старости. И мы горевали. А Николай Степанович решил больше собак не заводить, чтобы не портить воспоминания о той, которую звали Ласка.
– Вы смеетесь? – уточнил Плетнев, и она покачала головой.
Они дошли до забора, к которому был приткнут ее мотороллер.
– Вы точно хотите самостоятельно везти Терезу Васильевну в отделение? Я могу вас выручить, мне привычней.
– Нет уж, – сказал Плетнев. – Я съезжу. А вы на чем добираетесь в Москву? На этом? – И он показал на мопед.
Элли захохотала.
– На электричке, конечно! Пока был жив папа, он нас возил, а потом мы так и не научились водить. Мы, видите ли, бестолковые. Когда происходит открытие сезона, нас сюда доставляет кто-то из бывших папиных учеников.
Это как заброска экспедиции на дрейфующую станцию «Восток»! Мы везем все, а все на электричке не увезешь. А летом на поезде. Наш дедушка, который очень любил эту дачу, до конца своих дней называл железную дорогу чугункой! Так и не мог привыкнуть.
– Вы не знаете, у кого в деревне может быть внедорожник? То есть я хотел сказать…
– Что вы имеете в виду? «Навара»? «Дефендер»? «Тундра»?
Вот чего Плетнев не ожидал, так это таких познаний!
– Я не до конца первобытная, – объяснила она деловито.
– Я люблю большие машины и автомобильные журналы. И я точно знаю, что никаких таких машин у нас нет.
– Может, к Терезе Васильевне приезжают?
Она подумала немного.
– Я видела «Опель Астру», «Тойоту Короллу», какой-то маленький «Ниссан», они странно называются, то ли «Тушкан», то ли «Таракан».
– «Кашкай», – подсказал Плетнев, наслаждаясь.
– Совершенно верно. Еще была «Нива», к которой по какой-то роковой нелепой ошибке приписывают слово «Шевроле».
По-моему, все.
– Гениально, – оценил Плетнев. – Гениально!
– Почему вы спросили?
– Потому что я видел след протектора. Такие протекторы ставят только на тяжелые внедорожники.
– След протектора – это похоже на советский детектив. Я очень люблю советские детективы.
При слове «детектив» Плетнев вдруг подумал, что на самом деле имеет смысл позвонить начальнику службы безопасности, пусть он во всем этом детективе разбирается, и ему, Плетневу, никаких хлопот.
