Невыносимо плохо. Ужасно горестно.
Упав на пол, такой же черный, как и все это место, я обняла себя руками, пытаясь хоть немного согреться. Вдох и выдох. Жива ли я? Существую ли еще? Не знаю. Не помню… Я просто хотела исчезнуть отсюда.
Возникший свет, ярким лучом ослепил глаза и я, прищурилась, прислоняя к лицу ладони. Но он стал только ярче, и, отогнав от меня холод, забрал с собой, пронося через бесконечное количество таких же темных и ледяных вселенных.
Тело невыносимо ныло, голова раскалывалась и сознание все еще было затуманенным.
Зато мне тепло и мягко, больше нет страха и приторного чувства одиночества. Кажется, я даже улыбнулась слыша монотонный голос своей сестры, доносящийся до меня со стороны.
Открыть глаза оказалось непосильной задачей. Свет не просто слепил, он жег глаза, стоило мне только поднять веки, но я все равно, постаралась перебороть эти неприятные ощущения, после чего повернула голову в ту сторону, с которой доносился голос сестры. На глаза легла пелена и я практически не различала очертаний предметов, но фигуру Мадлен все же рассмотрела.
Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы увидеть в одной руке моей сестры, что-то наподобие газеты, а во второй, чашку, с чем-то, исходящим паром. Постепенно туман в моей голове рассеивался и очертания предметов становились четче. Отвернувшись от сестры, которая все еще была увлечена чтением, я посмотрела на себя, чувствуя, как сердце останавливается при виде рук закованных в гипс.
— Что за?.. — сипло прохрипела я, округляя глаза.
Я попыталась сесть, но тело все еще казалось тяжелым и слабым, из-за чего я тут же рухнула обратно на мягкую подушку, зашипев от болезненных ощущений.
— О, Боже, — Мадлен, тут же вскочила с кресла и, положив газету с чашкой на тумбочку, тут же подскочила ко мне. — Клоди? Ты очнулась? Как ты себя чувствуешь? — ее голос взволнованный и прерывистый, кажется, девушка даже подрагивала.
— Что с моими руками? — я пропустила мимо ушей взволнованные вопросы своей сестры. В данный момент, меня интересовали лишь мои руки.
С огромным усилием прислушавшись к собственным ощущениям, я, сквозь ноющую пелену, поняла, что еще одна нога была в гипсе, но для меня это было не столь важно, как и бинты, плотно сдавливающие голову.
— Тебя сбила машина, — объяснила Мадлен. Она медленно поднесла руку к моему лицу и трясущейся ладонью погладила щеку. — Нога сломана, но перелом не открытый. На правой руке трещина, а на левой сломано несколько пальцев. И ушиб черепа. Трещина.
