Глаз неприятно задергался, когда я посмотрела на сорокалетнего мужчину, одетого в коричневые брюки с кожаными вставками на коленях и в цветастую рубашку без воротника. Воплощение безвкусицы и истинный Бог нелепой одежды. Его спутница, молодая девушка с огненными, рыжими волосами, красовалась в коротком платье без бретелек. Низ красный, а верх черный. Могу ошибаться, так как в моде я не сильна, но, кажется, это платье бренда «Аtmosphere». Бренд, который, в последнее время, набирал все больше популярности.
Многие представительницы прекрасного пола, сегодня предпочли именно эту марку, красуясь в слишком откровенных нарядах. Поэтому, в своем длинном черном платье с рукавами до локтя и высоким воротником от «Yves Saint Laurent», я чувствовала себя невероятно глупо. Нет, не то, чтобы мне хотелось надеть что-то более открытое. Скорее мне не нравился сам цвет платья, из-за которого я выделялась на этом празднике цветастых одеяний. Такое впечатление, что плохое настроение стало моим спутником жизни и, в данный момент, я не хотела привлекать внимания, избавляясь от всех этих осуждающих взглядов.
Лучше бы все эти люди исчезли, улетая на свою галактику.
Сегодня, в этом роскошном здании, находящемся в округе Элизе, недалеко от площади Шарля Де Голя, проходило благотворительное мероприятие, собравшее в себе местных художников и тех, кто имел к ним какое-либо отношение. То есть, спонсоров, журналистов, наставников и вторых половинок. Меня раньше не приглашали на такие вечера и на этот раз, из-за возникших проблем, я тоже не горела желанием влазить в это змеиное кубло.
Но Гросье даже и не подумала слушать возражения и заставила меня появиться на этом мероприятии. Моей задачей было, как можно больше разговаривать с другими художниками, обворожительно улыбаться и, строя глазки, приглашать их на свою выставку. То есть, вести себя, как какая-то меркантильная девица. Мерзко.
Прошел уже час после моего прихода, но я все так же стояла около стены, осматриваясь по сторонам, борясь с нежеланием подходить хотя бы к кому-нибудь, с намерением завести разговор.
Все, кто тут был, казались мне неприятными, поверхностными и самовлюбленными. Оказывается, известные художники любят излишний пафос.
Пусть это было признаком плохих манер, но я все равно облокотилась спиной о холодную стену и скрестила руки на груди, глубоко вздыхая. До выставки оставалась лишь одна неделя.
