Злость? Вина? Безразличие? Я склонялась к последнему варианту, но на душе было слишком неспокойно, как для человека, который испытывал безразличие.
— Как у тебя дела? — мне не пришлось раздумывать над тем, что сказать Арне. Он первый заговорил со мной, но слова парня прозвучали очень тихо. Практически неслышно. Скорее всего, он не хотел, что бы наш разговор услышал еще кто-то, ведь на террасе мы были не одни. Немного в сторонке, стояла влюбленная парочка, прижимаясь друг к другу, сильнее, чем позволяли нормы приличия.
Еще дальше стояла небольшая компания из трех мужчин и я успела заметить, как они кинули в нашу сторону заинтересованные взгляды.
— Нормально, — я пожала плечами. — Я не знала, что ты являешься меценатом «Алтитюд». Почему раньше не сказал мне об этом? — возможно, мне не стоило задавать этот вопрос, но я больше не знала, что сказать. Слишком сильным контрастом этот разговор шел с прошлым. Лучше бы мы опять ругались.
— Зачем? Какое это имеет значение? — Арне хмыкнул, будто мой вопрос был сплошной нелепицей.
— Да и не я являюсь его спонсором, а моя семья.
— Никакой разницы, — я фыркнула и опустила голову. Заколки, закрепляющие прическу, неприятно давили на голову и тянули за волосы, что постоянно отвлекало. Хотелось поскорее вернуться домой и смыть с волос лак.
— Нет, разница большая, — Арне отрицательно помотал головой. На лице появился отпечаток раздражения и задумчивости, но, судя по всему, эти эмоции не имели никакого отношения ко мне.
Арне, подошел ближе к перегородке и, положив на нее руки, посмотрел вниз. С высоты третьего этажа, то, что происходило на улице, было видно, словно на ладони, но там не было ничего интересного. Лишь проезжающие по улице машины и пешеходы, размеренно идущие по тротуару.
— Женевьеву исключили из клуба, — сказал Арне и ветер донес до меня его тихие слова вместе с очередным дуновением жаркого летнего воздуха. — Мы узнали, что она распространяет слухи о тебе, тем самым пытаясь сорвать выставку и посчитав это недостойным поведением для участника «Женесе», единогласным решением исключить ее, — Арне говорил спокойно, будто рассказывал о погоде, но его слова вызвали у меня целую бурю невнятных ощущений.
Женевьева была полноправным членом клуба и состояла там уже больше чем полгода, но ее исключили лишь потому, что она разносила обо мне лживые слухи. Зачем? Почему? Разве парням не должно быть все равно? Конечно, не считая насильника.
