Я занесла номер Реми, с которого он писал мне все эти сообщения, в черный список, больше не позволяя тревожить меня.
Жизнь понемногу налаживалась и, не смотря на легкую тревогу, терзающую меня последние несколько дней, на душе было легко и спокойно.
***
Для меня выставка, это период нервов, переживаний и сомнений. Естественно, ничто и никогда не может пройти идеально. Как бы мы не стремились к совершенству, наши достижения, все равно, погрязнут в проблемах. Вопрос только в том, какого размера будут эти неприятности.
Или совсем маленькими, практически незаметными, или же они приобретут размеры катастрофы, сметая на своем пути все, что так долго и упорно делалось.
Пусть слухи уже поутихли, бесследно исчезнуть, будто растворяясь в воздухе, как горячий пар в морозный день, они точно не могли. Поэтому, я физически ощущала повышенное внимание к своей персоне все оставшееся время до выставки, а когда настал назначенный день, меня, буквально, трясло от переживаний. Я вновь почувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой во время первой выставки, когда я оглядывалась по сторонам, словно перепуганная лань и, все время, неловко впивалась пальцами в ткань своего свободного платья, таким образом, пытаясь успокоиться.
С самого утра я уже была в галерее и, расхаживая из одной комнаты в другую, внезапно поняла, что меня абсолютно все не устраивает. Собственные картины не вызывают восхищения, помещение кажется тусклым и серым, а закуски, которые начали привозить и раскладывать на столах, совершенно безвкусными.
Этот вечер был обречен на провал, о чем я тут же сказала Гросье, но в ответ получила лишь изумленный взгляд ее, серых, словно туман, глаз.
— Клоди, ты, что решила впасть в уныние и начать ныть? — спросила женщина, вопросительно поднимая одну бровь. Невольно я засмотрелась на нее. Пожалуй, таких пушистых бровей, как у Гросье, я больше ни у кого не видела.
— Я не ною. Просто… — не найдя слов, чтобы описать свое тревожное состояние, я подняла ладони и кончиками пальцев, потерла глаза, после чего тихо выругалась.
Я опять забыла про тушь на ресницах и размазала ее вокруг глаз. Извечная проблема.
Гросье, смотря на мою нерасторопность, тихо фыркнула и отправила меня в уборную, чтобы я умылась. После того, как я вернулась в кабинет, с покрасневшим от холодной воды лицом, женщина дала мне стакан с успокоительным, разящим мятой и выпроводила из галереи.
