Среди «призраков»

Неизвестно почему он вдруг принял его за предупреждение, что дальше будет ещё хуже, и крепче прижался к матери в надежде, что ошибается.

Через несколько дней, спустившись к завтраку, Люк понял, что мать имела в виду. Как обычно, чуть приоткрыл дверь и в щёлочку заглянул на кухню. Утром, перед завтраком, к ним заходили крайне редко, и всякий раз мать посылала Мэтью или Марка наверх, чтобы его предупредить. Но он на всякий случай всё равно всегда проверял. Сегодня отец, Мэтью и Марк сидели за столом, а мать, судя по шкворчанию жарящегося бекона, стояла у плиты.

– Жалюзи закрыли? – тихо спросил он.

Дверь на лестницу распахнулась, и Люк хотел было войти в кухню, но мать его удержала, протянув тарелку с яичницей и беконом.

– Люк, солнышко, сядь на нижнюю ступеньку и поешь здесь, ладно?

– Что? – спросил он.

Мать умоляюще оглянулась.

– Папа считает… тебе небезопасно появляться на кухне. Ты можешь по-прежнему есть с нами, разговаривать и всё такое, но… сиди здесь.

Она махнула на лестницу за его спиной.

– Но ведь жалюзи закрыты… – начал было он.

– Вчера меня подозвал рабочий и спросил: «Слышь, дядя, у тебя в доме кондиционер, что ли?» – не поворачивая головы и не глядя на Люка, сообщил из-за стола отец. – Окна-то у нас закрыты, жалюзи опущены, а на улице жара. Вот им и подозрительно. Так что, прости, на лестнице будет надёжнее.

Тут он повернулся и мельком взглянул на Люка, всего лишь раз. Люк не подал виду, что расстроился.

– А ты что ответил? – спросил Мэтью, словно рабочий спрашивал из чистого любопытства.

– Сказал, конечно, какой, мол, кондиционер. От сельского труда ещё никто миллионов не огребает.

– Люк, понял? – спросила мать.

– Да, – пробормотал он. Взял тарелку с яичницей и беконом, но теперь потерял к еде всякий интерес. Знал, что каждый кусок застрянет в горле. Потом устроился на ступеньке так, чтобы никто не увидел его через кухонные окна.

– Дверь останется открытой, – сообщила мать, наклонившись над ним, словно не хотела возвращаться к плите.

– Мать… – предостерегая, перебил отец.

Сквозь открытые окна слышался грохот грузовиков и легковушек. Начинался рабочий день.

Последние несколько дней, наблюдая через вентиляционное окно, по утрам он видел вереницу машин, идущую по дороге, будто на параде.

Автомобили поновее останавливались на обочине и доставляли хорошо одетую публику.