Среди «призраков»

Люк вставал на рассвете, чтобы посидеть на лестнице и посмотреть, как завтракает его семья. Теперь все куда-то спешили. У матери работа на фабрике начиналась в семь. Отец готовил технику к уборке урожая. А Мэтью и Марк вернулись в школу. Только Люк мог неторопливо доесть недожаренный бекон и сухой тост. Масла он не просил, чтобы никого не беспокоить и нести к лестнице, да ещё притворяться из-за открытого окна, что забыл наверху позарез нужную вещь.

Как только семья выходила из дому, Люк возвращался в свою комнату к отдушинам: сначала смотрел сквозь ту, что выходила на улицу, – провожал Мэтью и Марка к школьному автобусу, потом сквозь другую рассматривал новые дома.

Строительство почти завершилось. Особняки были размером с дом и сарай Гарнеров, вместе взятые. Они блестели под утренними лучами солнца, будто сложенные из драгоценных камней. Может, так и было, почём знать?

Каждое утро сюда по-прежнему прибывали толпы строителей, но почти все занимались внутренними работами.

Они направлялись к домам с рулонами коврового покрытия, гипсокартоном, банками краски и надолго исчезали. Теперь у Люка появилось новое развлечение: к особнякам по свежеасфальтированным улицам приезжали роскошные машины.

Иногда они сворачивали на подъездные дорожки, и в какой-нибудь особняк заходили мужчины обычно в сопровождении оживлённо щебечущих женщин. Это наводило Люка на размышления. Он не отваживался спросить родителей или братьев, но предполагал, что люди присматривают себе дом.

Как только он это понял, то стал тщательно изучать возможных соседей. Он слышал, как мать с отцом изумлялись, что владельцы новых домов не простые горожане, а знать. Эти люди были сказочно богаты. Могли себе позволить такую роскошь, которая простым гражданам и не снилась. Он не представлял, как они обогащались, когда остальные едва сводили концы с концами. Но отец никогда не произносил слова «богачи», не приправив его смачным ругательством.

Люди, мельтешащие вокруг новых особняков, и внешне отличались от членов его семьи.

Среди них были стройные красавицы в облегающих платьях и коренастые мужчины, одетые как «чистоплюи». Так отец с братьями называли тех, кто носил начищенные туфли и шикарные модные пиджаки с брюками.

Люка всегда немного смущала такая показуха. А может быть, он стеснялся своей семьи, ведь они никогда не носили роскошной одежды, как богачи. Он любил разглядывать пары с детьми.