Среди «призраков»

Тогда людям больше ничего не требовалось. И они это получили.

Люк прищурился, стараясь понять. Речь взрослого человека звучала ясно и просто. Но она отличалась от привычной речи взрослых в его семье: родители обсуждали урожай зерновых, счета и вероятность майских заморозков. Это он понимал. А свергнутое правительство и массовые беспорядки в городах были выше его понимания.

– Богатые получили больше, – ляпнул он и покраснел, смутившись от собственной грубости.

Отец Джен засмеялся.

– Верно подмечено. Это, конечно, несправедливо, и гордиться тут нечем, но… Правительственные чиновники сознательно наделили некоторых особыми привилегиями… Наверное, Джен познакомила тебя с так называемой нездоровой пищей?

– Вот тебе наглядный пример.

Официально она запрещена, но ещё никого не арестовали за доставку богатым разных «деликатесов». И это чрезвычайно удобно, зная, что все могущественные правительственные чиновники далеко не бедные.

Даже цинизм в его голосе так напоминал Джен, что Люк чуть вновь не поддался горю.

Но взял себя в руки и сосредоточился на том, что говорит отец Джен.

– Правительство считает, что держать остальных в бедности выгодно, поскольку на грани выживания люди работают с максимальной отдачей, – продолжил он. – И власти стараются, чтобы большинство благонадёжных граждан действительно выжили. Послушай разговоры родителей о других фермерах. Наверняка узнаешь, что больше никто не разоряется. Однако никто и не зарабатывает столько, чтобы жить в достатке.

Люк вспомнил о том, как родители постоянно думали о деньгах.

Выходит, они зря беспокоились? Ими просто манипулировали? Он было рассердился, но постарался не показывать, потому что у него возникли ещё вопросы.

– Но даже богатым приходится соблюдать закон о народонаселении. В этом… – Он сглотнул. – В этом есть необходимость? Людей слишком много? Правда?

– Вряд ли дело в этом, – ответил отец Джен. – Если бы продукты распределяли по справедливости… люди не паниковали бы… будь у нас нормальное правительство, признай оно, что без помощи всего народа ему не обойтись… Глядишь, и не пришлось бы ущемлять ничьих прав, чтобы выбраться из кризиса.

И сейчас… Если бы некоторые семьи решили иметь троих, четверых детей, а другие жить без детей – какие проблемы? Но закон о народонаселении стал гордостью генерала Шервуда, его величайшим достижением. Вот почему даже богатые не пользуются привилегиями. Генерал подчёркивает это обстоятельство: «Смотрите, какая у меня власть над людьми».