Средневековая история. Тетралогия

Тщательное исследование волос вредных насекомых не обнаружило. И это уже было счастьем.

Аля пролежала бы в кровати и дольше. Намного дольше. И даже не ругала себя. Во-первых, она морально расклеилась. Действительно — попала ведь…

Во-вторых, тело просто зверски болело. Даже прием ванны обходился недешево. Все тело сводили судороги, пот катился ручьями, голова кружилась и болела…

Аля почти все время проводила в каком-то полусумрачном состоянии.

Не ее мир. И не ее тело. И вот с этим были связаны самые разные побочные эффекты.

То ее начинали бить судороги. То она начинала истерически рыдать. Причем разумом она понимала, что рыдать не с чего, а слезы катились горохом. А то вообще…

Ей снились странные сны.

О маленькой девочке.

Вот она сидит за столом и смутно знакомая женщина уговаривает ее:

Картинка плывет и меняется.

Та же девочка в возрасте пяти лет, семи, десяти… капризничает, примеряет новые платья, ругается что-то требует, хлещет по щекам лакея, кричит на пожилого усталого человека — откуда-то Аля знает, что это — ее отец.

Смотреть на все это не слишком приятно, но отвести взгляд тоже не удается.

Еще одна картинка удивительно яркая:

Аля не сразу поняла, что это за сны. А когда поняла…

Человек состоит из трех компонентов. Тело материально. Разум мыслит. Душа дает… что она дает науке не ясно, но видимо, что-то важное.

Тело — Лилиан Иртон.

Разум и душа… Алины. Но — мозг-то в этом теле — Лилиан. Ее воспоминания, знания, навыки, ее моторика, ее рефлексы…

Происходило слияние двух личностей в одну.

И Аля, поскольку была сильнее, живее, да просто привыкла поглощать и обрабатывать громадный объем информации, осваивала память Лилиан Иртон.

Несчастной толстушки, которая просто очень хотела обычную семью. Детей. Восхищения в глазах любимого.

И получала холодное презрение.

Аля мысленно пообещала себе, что супруг за все заплатит. И попыталась опять погрузиться в сновидения.

Ночью десятого дня у нее был сон.

Она с отчетливой ясностью увидела ту аварию. Грохот, столб пламени, взметнувшийся к небу, горящий остов их машины…

А еще увидела родителей.

Владимир Васильевич в парадной форме и Татьяна Викторовна, молодая и нарядная, смотрели на нее укоризненными взглядами. И явно были ей недовольны. Аля расстроилась. А потом поняла…

Ее воспитывали не так, чтобы она складывала лапки и помирала. Разве этого они от нее хотели?

Чудом ей дан еще один шанс. И прожить эту жизнь надо так, чтобы родителям было не стыдно за свою дочь. Да, здесь нету Лешки.