Средневековая история. Тетралогия

Но занимались они явно чем-то не тем. Аля отлично знала, сколько приходится прилагать хлопот, чтобы содержать в порядке двухкомнатную квартиру. А тут такая махина — и все сидят? А один нахал вообще лапает служанку за коленку? Интересно, тут слугам декретный оплачивают? Или как?

Аля вдохнула — и рявкнула командирским тоном, припомнив прапорщика Свириденко, который способен был построить любое количество курсантов:

— Что, бездельники, разгильдяи, ротозеи, не ждали!? А зря!

Она словно сканером, проходила глазами по лицам слуг.

Вот самая толстая и старая. Наверное, кухарка. А этот типус, роскошнее всех одетый, то есть единственный не в розовом, а в чем-то синем, наверное, управляющий. Девчонки, по лицам видно, служанки. Та, ухваченная за коленку, аж вся покраснела. Еще немного — и чепчик вспыхнет. Вот эта троица, которые все в соломе и шикарно воняют навозом — точно конюхи. А эти — домашние слуги.

Жаль, она не знает, кого как зовут. Но разве это мешает разносу? Вот прапорщик Свириденко и начинал знакомство с салагами с разноса.

Хоть ни одного парня в лицо не знал. Что ж не попользоваться полезным опытом?

— Распустились тут, пока я болела? Значит так. Я встала на ноги. И увиденное меня не порадовало. Всюду грязь. Пыль. Паутина. Скоро ткать и продавать будем. Конюхи! Встать!

Рявк получился настолько командирским, что трое парней вскочили на ноги раньше, чем осознали, что Аля вообще-то женщина. И в это печальное средневековое время место ее где-то за плинтусом.

— Вам, бездельники, сегодня повезло! У вас есть еще один день! И завтра конюшни должны сиять и сверкать.

Навоз выгрести, паутину вымести, лошадей вычистить. Завтра приду — проверю. И упаси вас Бог не послушаться. Языком каждой лошади ж…у вылижете!!! Шагом марш убираться! Брысь!

Вообще-то язык чесался скомандовать «Равняйсь, смиррррна!!!», но Аля кое-как сдержалась. И обратила свой взгляд на кухарку.

— Так, дорогуша. Мне твоя кухня определенно не нравится. По тем же причинам. Кастрюли не мыты, столы не выскоблены, слуги сидят, вино на работе попивают, да еще и развратом тут занимаются.

Ты голубь сизокрылый, ладошку-то блудливую убери, пока я ее тебе не оборвала вместе с головой.

Слуга (позднее Аля узнала, что это был Жан, а служанка — Мэри, дама на редкость облегченного поведения) покраснел и ладошку отдернул. Аля наградила его ядовитой ухмылкой.

— Девочка, — подчеркнуто ласково обратилась она к служанке. — На тебе и нашей дорогой кухарке — сегодня кухня.