Средневековая история. Тетралогия

Крови на ней практически нет, он сам однозначно не в форме… с ранами не больно-то покусишься на женскую честь.

Скорее история будет звучать так.

На принца и принцессу напала рысь — и он благородно защитил даму.

Это повод для восхищения. Но не для женитьбы.

Рик подумал, что надо уезжать отсюда.

Женщины любят своих спасителей, Анелия не будет являться исключением. А он еще Лидию не видел…

Это было последней связной мыслью. Потом Рик провалился-таки в глубокий сон, больше похожий на обморок.

Барон Донтер был мрачен и задумчив.

От своих шпионов он узнал о всех результатах визита королевского представителя. И теперь мужчину поедом ела злая зависть.

А теперь еще и два корабля…

Мысли барона постепенно оформлялись в конкретное 'Зачем им столько денег, когда у меня их меньше?'. Или — еще проще. Отнять и поделить.

А вот это надо серьезно обдумать.

Поместье Иртон ранее особого интереса не представляло. Ну хватал он оттуда крестьян для своих дел с работорговцами, так это пустяки. Кого волнуют те смерды?

Даже если на него покажут, все равно будет слово против слова.

Надо только обстряпать это дело по-тихому. Все-таки Иртон — свойственники короля, а Эдоард таких шуток не понимает. И умирать если что Клив будет долго и болезненно.

Поэтому налет на замок должен быть стремительным и молниеносным. Один удар — и все.

Лиля отдыхала после бешеной гонки пред отъездом. И искренне надеялась, что покушений больше не будет. И так дел по горло.

В стекольной мастерской они с ребятами пытались получить стекло лучше качеством. Но… получалось плохо.

Да, по сравнению с местными кривыми образцами — результат был очень неплохой. Но Лиля помнила стеклянные изделия родного мира — и придирчиво морщила нос.

Вот со швеями таких проблем не возникло. И девушки под ее чутким руководством воплощали в жизнь Идею.

Именно так. С большой буквы.

Если весной придется тащиться ко двору — Лиля должна выглядеть на все сто! И не килограмм, а процентов.

Кстати, килограммы постепенно уходили в историю. И подбородков уже было только два, и фигура уже не была безобразно жирной, скорее это была фигура нормальной русской женщины — которая и коня, и избу, если ей надо…

Пышная грудь, широкие бедра… да Рембрандт не худее рисовал… или это был Рубенс?

В живописи Лиля откровенно не разбиралась. И помнила только складки на талии какой-то античной красавицы. Ну и ладно! Здесь еще гей-кутюрье с их 'идеальной палкой' нету.