Средневековая история. Тетралогия

Но вот то, что мне придется туда ехать ближе к осени…

— Толку с твоего сочувствия! Мне опять с ней в кровать ложиться!

Джес покривился, вспомнив супругу.

— Ничего, стиснешь зубы и перетерпишь, — фыркнул Рик. — Чай, не в печку совать…

Джес выразительно посмотрел на друга и принялся за письмо.

— Миранда жива и здорова, и то хорошо. Деньги в поместье отправлены.

— Не понял? А зачем? Там же у тебя управляющий? Что он — налоги не собирает?

Джес только рукой махнул.

— Да тех налогов с той дыры… мне еще присылать приходится.

Эдор приезжает в Альтвер к моему доверенному, закупает все необходимое — и везет в Иртон.

— А чего ты Иртон не облагородишь? — эта тема как-то между друзьями раньше не поднималась. Не до того было.

— Родовое поместье, все-таки?

— Захолустье у Мальдонаи в…, — грубовато выразился Джес. И скорректировал. — Вот смотри. У меня дом в столице, небольшое поместье под столицей, все дела в торговле, ну еще мой полк… за каким… мне та глушь? К тому же там еще бабка жила до недавнего времени…

— Старая дрянь терпеть не могла ни отца, ни меня, ни Амалию… я помню, один раз он нас привез туда, так бабка орала, чуть ставни визгом не посносило.

Отец вышел бледный от злости, хлопнул дверью — и увез нас обратно.

— А ты сам потом не пытался выяснить?

Джес только фыркнул.

— Да все бабы — дуры. И Мальдоная в их головах ногу сломит.

— Зря ты так, — Рик был задумчив.

— Есть, конечно, исключения. Но я таких до сих пор не видел.

— Я же говорю — все, — махнул рукой Джес.

Рик только покачал головой.

На языке у принца крутилось, что Джес совершенно зря так самонадеян.

Женщины избаловали его.

Красота, молодость, богатство, близость к трону — совершенно неотразимое сочетание. Но рано или поздно Джес наткнется на ту единственную, которая окажется достойным противником.

И Рику очень хотелось на это посмотреть.

Письмо лежало на столе перед Эдоардом. И он внимательно перечитывал его, словно стараясь разглядеть за простыми словами — человека.

Вот она нажала чуть сильнее, едва не прорвав пергамент — нервничала? Вот зачерпнула чернила на перо — и строчки получились жирнее.

А тут перо в раздражении скребнуло по бумаге. Злилась? Устала переписывать?

Ганц упоминал, что графиня писала письмо не один день.

Думала, подбирала слова, советовалась с тем же Ганцем…

Очень простое письмо. Короткое. Обезличенное.

Все только по делу. Остальное передавал на словах Ганц Тримейн.

Он рассказывал и о жизни в Иртоне, и о графине и даже о том, как правильно носить кружево.