Средневековая история. Тетралогия

Потом вспомнила…

— Не было ли у него какого-нибудь высокопоставленного покровителя? Мне не придется за него с кем-то разбираться?

Пастер покачал головой.

И разъяснил Лиле, что над всеми дворянами властен только король. Принцип вассалитета, когда вассал моего вассала и прочие радости, тут был особо не в ходу. Одни дворяне могли наняться на службу к другим, могли принести даже клятву верности, но если ты владелец своего куска земли — над тобой только король.

Раньше Лиля как-то не задавалась этим вопросом. Но — король так король.

Джейми, стоящий на пороге, был бледен, встрепан и решителен.

— Ваше сиятельство, мне надо с вами поговорить.

Лиля пожала плечами.

— Сейчас мы договорим с пастером…

— Ваше сиятельство, мне нужен и пастер…

Лиля переглянулась со священнослужителем, и Воплер кивнул головой. Мол, поговорим, если надо.

— Итак? Садись, рассказывай, — Лиля кивнула на табурет рядом со столом.

И выложил на стол небольшую шкатулку.

— Вот, ваше сиятельство…

Лиля в недоумении воззрилась на свиток, три кольца, браслет с гербом и маленький портрет женщины, как две капли воды похожей на Джейми.

— Ваше сиятельство, посмотрите на гербы.

Все три герба были идентичны. То же и на браслете. И… минутку… Джейми, это ведь…

— Это старые перстни. Перстень старого барона, перстень его сына и его дочери. Ее обручальный браслет. Миниатюра. И — исповедь, написанная собственноручно и заверенная достойными свидетелями.

Пастер вопросительно посмотрел на пергамент и протянул руку. Джейми кивнул — и в комнате воцарилась тишина.

Лиля размышляла о том, что все неплохо складывается. И можно вытащить хвост из ловушки… наверное. Если Джейми действительно…

— Ваше сиятельство, все верно и по закону.

Пастер дочитал и теперь протягивал свиток Лиле.

Лиля тоже пробежала его глазами.

Неизвестная ей Марианна Донтер писала вполне доходчиво.

Описывала свою жизнь, как вышла за шевалье Клейнса, как он взял ее фамилию, как начал издеваться… все вроде бы очень кратко, но такая боль стояла за этими словами.

И что самое интересное — дама утверждала, что барон Донтер (ее супруг и папаша нынешнего барона) убил ее родных, чтобы самому стать бароном.

Писала, что супруг хвастался перед ней, мол, имел предосудительную связь со своей сестрой не прерываясь ни на год, и что сын его сестры родился в результате кровосмешения.

Лиля только присвистнула.

— Если это правда, ваше сиятельство, то вы совершили благое дело. Альдонай не одобряет кровосмешения.