Средневековая история. Тетралогия

Поскольку соседи и лучше бы не ссориться. Нет, Ивернея его тоже вполне устроит. Но если Рик сам пока не знает… почему нет?

Рик не возражал. Тем более, что полученный портрет Лидии Ивернейской привел его в расстройство чувств.

На портрете была изображена высокая и худая девица. Положения не исправляли даже пышные юбки. Впалые ключицы не смогли замаскировать даже придворные живописцы, серые глаза смотрели холодно, а рот был сурово сжат. Всем видом девушка словно предупреждала 'Не тронь! Укушу!'.

Так что Анелия стала представляться весьма привлекательным вариантом.

И от интриг можно удержать.

Ладно. Приглядимся еще.

Но примерно в середине зимы Рика вызвали к Гардвейгу.

Последний месяц у короля чертовски болела нога — и он стал просто невыносим в общении. Единственными, кому от него не перепадало оплеух, были жена и молочный брат. На остальных Гардвейг орал, швырялся чем попало, а под настроение мог согнать со двора или вообще в темницу.

Милия не отходила от мужа ни на шаг. Но… докторус показал, что она в очередной раз ждет ребенка. И женщине периодически становилось дурно.

Для королевы наставили ведер чуть ли не во всех углах дворца. Беременность протекала достаточно тяжело. Но так же было и в прошлые разы. И Милия опять надеялась родить мальчика.

Одно это смягчало характер Гардвейга.

А Альтрес… он был счастлив вместе с братом. И приглядывал за королевой.

На Рика король произвел двойственное впечатление.

С другой же… стоило ему посмотреть на Милию, как лицо короля озарялось ласковой улыбкой.

И Рик невольно позавидовал.

Вот ведь… отец, Гардвейг… все они нашли свою любовь.

Неужели ему не повезет?

По молодости Рик упустил то, что до любви ведь и жизнь была… с ее разочарованиями, проблемами, склоками и ссорами…

А вот Гардвейг его взгляд не упустил. И кивнул Рику на кресло рядом с собой.

Рик послушно раскланялся и сел.

— Там вино на столе, разольешь?

— Да, ваше величество.

— Вот и отлично. Дорогая, оставь нас и распорядись, чтобы не беспокоили…

Милия послушно сделала реверанс, поцеловала мужа в щеку — и вышла.

Гардвейг дождался, пока Рик подаст ему кубок и кивнул на дверь.

— Ругается, если я вино пью. Докторусы запрещают… А она им верит, беспокоится… хоть на старости лет мне повезло.

— Ее величество — одна из самых очаровательных женщин Уэльстера — согласился Рик.