Средневековая история. Тетралогия

Самый прочный спав — суеверия плюс религия.

Если в крестьянских семьях внебрачные дети еще не трагедия, то среди аристократии — ну, человек может поставить на себе крест.

За него не выдадут замуж дочь и не женят сына.

Фамилия для таких людей тоже не предусмотрена.

Допустим, вот она — Лилиан Иртон. Была — Брокленд.

А если бы у нее родился внебрачный сын — она бы не имела права дать ему свою фамилию.

Это сделал бы местный пастер.

Так что предохраняйтесь, девушки.

И помните — лучшее средство — это чай.

Ройс Реллаймо осмотрел замок Иртон с холма.

Замок сиял в морозном воздухе, словно бриллиант в короне.

Стены явно ремонтировали, сам замок тоже, а в окнах… неужели?

Между прочим — дикая роскошь. Ибо — непрочны (закалку тут пока знала только Лиля). И дико дороги.

Ройс поправил лютню за спиной — и начал спускаться по холму.

Кого пустят в замок?

Вот-вот, сто лет они в Иртон не ездили.

Может, да. А может — и нет.

А вот бродячего менестреля…

Менестреля в замок тоже пускать не собирались. Стражники у ворот были настроены весьма и весьма недружелюбно.

После того, как Миранду похитили — они такой втык получили лично от Лейса, а потом еще и от Лейфа с Эриком, что неделями икали. Так что сейчас твердили одно — ждем начальника караула. Это уже с подачи Лили ввели систему, близкую к армейской.

Ройс послушно уселся на свой дорожный мешок и приготовился ждать. Но ждать пришлось недолго.

Ворота открылись. И оттуда появилось невероятное по красоте видение.

Четверо человек верхом.

Впереди — собственно сначала Ройс только ее и заметил — ехала дама на аварце.

Чистокровный солнечный конь гордо переставлял тонкие ноги и выгибал шею. Он явно гордился всадницей — и было почему.

Всадница была достойна своего коня.

Алый плащ, отороченный белым мехом, золото длинных кос, перевитых блестящими бусами, сияние зеленых глаз…

Впрочем, это женщины смотрят, какой формы нос, а какой — уши. А мужчина просто воспринял весь образ целиком. Как икону. И задохнулся от восхищения.

Вскочил, поклонился, не отводя глаз, конечно, поскользнулся — и рухнул в снег.

Он не удивился бы хохоту. Но смеха не было.

Наоборот, прекрасное видение кивнуло стражникам — и один тут же подскочил, помог подняться, отряхнул…

Голос оказался под стать внешности. Низкий, грудной, глубокий…

— Р-ройс… Реллаймо, — младший сын захолустного барона предусмотрительно не стал добавлять титул. — В-ваше сиятельство?

Лиля (а это была именно она) улыбнулась.

— Да, я графиня Иртон.