Средневековая история. Тетралогия

Интересно — дипломатические переговоры сжигают калории?

Лиля постаралась четко дать понять — она ничего не имеет против Уэльстера.

Может быть и кое-что еще интересное.

Договариваться мы все равно будем не с вами, любезнейший. А с вашим шефом.

Ваше дело отдать ему собранную информацию, получить указания — и вообще, не разводите секреты Полишинеля.

Да вы, любезнейший, шутить изволите?

А попутно выяснила, что Гардвейг очень болен.

Что Альтрес Лорт за него кого хочешь сожрет.

Что короля лечат, как и последнего пастуха этого мира — клистирами и кровопусканиями… железное у мужика здоровье, если он еще и детей делать умудряется.

Что граф Иртон сейчас при дворе в Уэльстере. И заработал себе репутацию блестящего кавалера… переводим как бабника?

Жене, конечно, этого не скажут. Но не объяснишь же, что жене он — по барабану?

Ну и кучку подробностей про королевский двор Уэльстера. Нужных ей как тот граф Иртон.

Написала Его Величеству кучу вопросов по здоровью — пока она сама не может попасть к венценосному пациенту — пусть хотя бы анамнез соберут.

И то хлеб. Рекомендаций никаких не даем, ну так она и не святая, чтобы лечить на расстоянии. Умному хватит.

Удочку она забросила. А что на нее поймается?

Вытащим — разберемся.

Глава 4. Зима раскрыла снежные объятия…

Зима шла своим чередом.

Как оказалось — новый год тут не отмечали. А вот праздник перелома зимы на лето был.

У Лили руки чесались, но по здравом размышлении она решила не морочить никому голову.

Ёлки, игрушки, подарки — это хорошо. Только вот… и так за ней много странностей.

Народ не поймет. Поэтому Лиля ограничилась выходным днем для всех живущих в замке, вечеринкой с танцами и угощением.

Сама она пить не стала, и с интересом наблюдала за веселящимися людьми.

Вино снимало все ограничения. И даже вирмане, хотя и не избавились от своей вечной настороженности, но как-то расслабились. Саму Лилю приглашали на танец и Тахир, и Лонс, и Тарис — и даже Лейф — с великодушного разрешения смеющейся Ингрид. Эрик покушался на целых три танца, но Лиля следила жестко.

Один танец. Два — максимум. Как объяснил Лонс — это закон для высокородной дамы. Один танец — со случайным знакомым, два — с друзьями и родными. Три и больше — только с мужем. В крайнем случае — с любовником. И женщина заранее зазубривала весь этот чертов этикет.

При дворе она будет… ну, не ниже плинтуса, но близко к тому.

Дочь купца, не наследная аристократка — этого уже достаточно, чтобы облить ее презрением.

А ведь еще и манеры.