Но перед уходом не выдержал, обернулся и поверх приподнятого воротника шинели в последний раз бросил взгляд на Пестрого Тигра, и потуже надвинул на уши шапку.
Узнав, что с отцом случился обморок, Тунчжун поспешил домой. Старик по-прежнему лежал, отвернувшись к стене. Тунчжун вспомнил год, когда их бригаду взаимопомощи преобразовывали в кооператив. Тогда, получив выходное пособие по демобилизации, он вместе с отцом отправился на скотный базар в Шилипу. Там они купили быка. Но, как гласит поговорка, зеленщик никогда не продает корзину, торговец скотом — поводок.
Выходного пособия едва хватило на покупку здоровенного быка, и отцу пришлось пройтись по рядам кустарей и подыскать веревку, сплетенную из соломы, которую он в шутку назвал «золотым поводком». Вот на этой-то веревке они и привели быка домой. Каждому встречному отец демонстрировал свою покупку — крупного быка с темными полосами по бокам и хвастался:
— Посмотрите! Это Пестрый Тигр! Взгляните на его ноги, ну прямо четыре тумбы!
Хозяйственные постройки были тесными, быка поставить было некуда, поэтому старик Ли Тао привязал его за стропило в прихожей.
Ночью бык сжевал поводок, пробрался внутрь помещения, сжевал пять цзиней хлопковых семян и шесть с половиной цзиней риса, приготовленных для посева, а новый котел, где держали этот рис, опрокинул и разбил на мелкие куски.
— Ну, не прогадали! — хвалил быка отец, приглаживая усы. — Едок отменный, значит и труженик будет славный.
Потом, когда создали кооператив, отец велел снохе Цуйин смастерить большой шар из красного шелка, как для танца янгэ[62], и повесить быку на рога.
Он навьючил на быка свою новую постель и с гордым видом начал вместе с ним шествие по улицам села, миновав все шестнадцать проулков до вновь отстроенного скотного двора. С тех пор он и жил здесь с быком вместе семь лет и семь зим. Поглаживая Пестрого Тигра, отец частенько приговаривал:
— Социализм — это ведь как воз, и тебе на первых порах придется его тащить!
А сейчас сын, стоя перед постелью отца, виновато опустив голову, говорил:
— Отец, Пестрый Тигр уже одряхлел…
— Не об этом речь… не об этом, — борода старика мелко дрожала.
— Отец, вот на будущий год соберем хороший урожай, купим вам быка…
— Да не об этом я… не об этом…
— А о чем же, отец?
— Я говорю, — старик приподнялся на локтях и взглянул прямо в глаза сыну, — скажи отцу правду… нужны мы еще партии или нет? — И прикусил угол одеяла. Его худые плечи вздрагивали.
