Жаль только, что как раз в это время учреждения и организации министерства культуры развернули массовое движение под девизом «Весь народ — поэты», и поэтому крайне трудно установить авторов этих частушек, как невозможно разыскать и некоторые другие стихи того времени, канувшие ныне в безбрежный океан поэзии. Удалось сохранить только вот эти строки, и то лишь потому, что их по счастливой случайности продекламировал Ян Вэньсю:
Мы пампушки едим, в сахар их макаем,До чего ж приятно нам, что судьба такая!Сапоги мы из сафьяна, куртки драповые носим,До чего ж добротно все — все никак не сносим!В ракете огненной летим, в самолете тоже,До чего ж мила нам жизнь, до чего пригожа!Тянь Чжэньшань сидел на сцене за столом президиума и кивал в такт головой: «Пригожа, пригожа!»
Находившийся в зале Чжан Шуанси шепнул на ухо Ли Тунчжуну:
— Ноги уносить отсюда надо, бежать, пока крыша от такого хвастовства на нас не рухнула.
Ли Тунчжун сидел нахохлившись, зло хмурил брови, одну за другой свертывал самокрутки из спецвыпуска газеты и, пыхтя как паровоз, пускал клубы густого дыма.
На секционном заседании, когда бригадиров попросили высказаться и доложить о своих наметках, они вдруг стали проявлять необычайную скромность и уступать друг другу очередь — первым брать слово никто не хотел. Чжан Шуанси слыл мастером по части публичных выступлений, за словом в карман не лез и умел других подзадорить — а сейчас нужна была именно такая затравка, — поэтому Ян Вэньсю назвал его по фамилии и предложил взять слово.
Держась за щеку ладонью, прикрывавшей почти половину лица, Чжан Шуанси со свистом втянул в себя воздух:
— Зубы у меня болят, секретарь.
— Длинную речь не закатывай, говори по существу, выскажи свою позицию, — наставлял его Ян и первым зааплодировал: — Просим, просим!
Чжан Шуанси нехотя поднялся со своего места, а уж если встал, хочешь не хочешь, надо держать речь.
Кашлянул раз, другой, прочищая горло, и неожиданно громко сказал:"
"— Раз такое дело, длинный разговор поведу коротко. Мы тут с секретарем партячейки и счетоводом посоветовались и пришли к такому выводу: наша большая производственная бригада — из отстающих, слабосильная. За один год нам удастся осилить не плановые наметки, а разве что плановые «подметки», да и то не самые большие, а маломерные.
