Отец как сейчас видел Хоу Юна, жадно набросившегося на рыбу и умявшего чуть не две трети большого блюда. А нынче этот «генеральский зятек», видите ли, брезгует рыбой без чешуи!.. Отцу стало совсем не по себе, глаза покраснели, в носу засвербило. Он глубоко вздохнул и, запрокинув голову, осушил рюмку обжигающе крепкой водки.
Вид отца вызвал у Хоу Юна нечто вроде угрызений совести.
— Меня в самолете малость мутило, а теперь от запаха рыбы стало совсем нехорошо, — оправдывался он.
— Я, пожалуй, воздержусь… — С этими словами он подцепил палочками немного огуречного салата и тоже выпил.
Бросив еще один укоризненный взгляд на стушевавшегося брата, Хоу Жуй занялся едой.
В комнате стало непривычно тихо.
После нескольких глотков водки Хоу Юн вдруг поднялся и заявил:
— У меня сегодня есть еще дела, ужинайте без меня.
Отец с матерью от неожиданности не знали, что сказать, и лишь вопросительно смотрели на младшего сына.
Зато Хоу Жуй не стерпел и, весь напрягшись, спросил:
— Что, в родном доме не сидится? Убегаешь на ночь глядя!
Действительно, было уже пять минут девятого. Хоу Юну некогда было вступать в пререкания — он боялся, что опоздает к Гэ Юханю, а потом ищи-свищи этого ненадежного типа! Поэтому он ответил миролюбиво:
— Я поеду на Бэйсиньцяо, там у меня деловая встреча. Вечером, в спокойной обстановке можно договориться лучше, чем днем на работе.
С этими словами он направился к дверям, но его окликнула невестка Бай Шуфэнь.
18На клочке жизненного пространства, который занимала семья Хоу, лишь одна Бай Шуфэнь умела находить управу на младшего отпрыска. Между тем, если бы ей в юности сказали, что она окажется на этом пятачке, она ни за что не поверила бы."
"Шестнадцать лет назад она заканчивала среднюю школу в родном городе Наньчане и была ответственной за пропаганду в комсомольской группе своего класса.
От той поры у нее осталось много фотографий. С них глядела стройненькая, веселая девчушка, у которой во время частых приступов смеха глаза становились похожими на два серпа луны. Тогда она больше всего любила «Песню геологов»; и кто скажет, сколько раз первая же строка — «Ветер каких ущелий знамя колышет наше» — наполняла девичьи глаза слезами.
